Онлайн книга «Драконы моря»
|
Берберы? Люди пустыни? Явились в город промышлять? Что, вот так нагло? Под носом у полиции? Или полиция в доле? Все эти мысли табунами коней пронеслись в голове Александра, еще не оправившейся от полученного удара. Толстяк подошел ближе. Выкрутив руки, пленника поставили на колени в теплую пыль, кто-то схватил его за волосы, вздернув голову так, чтоб толстомясый бородач мог видеть лицо. — Я — иностранец! Ай эм форинэ, же суи этранже! — на всех языках выкрикнул каскадер. — Я — русский! Рашен! Рюс! Гражданин России! Никакого эффекта. Лишь толстяк внимательно смотрел на висящую на Сашкиной шее цепь. Ту самую, реквизитную, из позолоченной меди. — Ишшь!!! — рванув с шеи цепь — хорошо, поддалась! — злобно прошипел толстомясый, — Аурум! Ишшь! Все вокруг почтительно молчали. Потрескивали факелы, и полная луна висела над головой тусклой перезрелой грушей. Видно, что-то заподозрив, толстяк подкинул цепь на руке и, попробовав на зуб, с презрением сплюнул: — Купрум? Хо? Купрум! Нуда, медь, не золото, что ты хотел-то? Александр же не браток какой-нибудь, на всю голову отмороженный, а, можно сказать, артист! — Купрум!!! Ишшь!!! Недовольно оскалившись, толстомясый хлестнул по лицу пленника цепью. Александр рванулся и, выдернув руку из чьих-то цепких лапищ, хлестанул обидчику в морду: — На, гад! Получи, беспределыцик чертов! Воспользовавшись возникшим замешательством, пленник не стал терять время даром. Вырвавшись окончательно, ударил с ноги одного, другого, перепрыгнул через лежащее тело, нагнулся, подхватив выпавший у кого-то из руки факел, махнул перед чьей-то оскаленной рожей: — Ну? Давай подходи, кто смелый! Странно, но смельчаки нашлись! Они кинулись на Сашу, словно крысы, с разных сторон, молодой человек ударил одного, второго… Факел выкинул: ну в самом-то деле, не жечь же им живых-то людей! А те не стеснялись: в ход пошли палки и камни, одна увесистая каменюка угодила пленнику в грудь. Черт… Александр упал и почувствовал, как в грудь уперлось что-то острое. Острога, что ли? Да, похоже на гарпун. Неужели убьют, сволочи? Нет, все же не решились. Тот самый толстяк — ага, скула-то опухла, погоди, старая сволочь, что-то еще с ней утром будет! — снова подошел ближе, опустился на корточки и неожиданно осклабился, казалось, без всякой злобы. Потрогал мускулы на руке Саши и снова прошипел: — Ишшь! Ишшь! Покивал, ухмыльнулся и, махнув рукой, отправился в дом. А пленника тут же связали, рывком вздернули на ноги и, протащив по двору, впихнули в сарай. Дверь позади со скрипом закрылась. — Ну вот, — упав на глинобитный пол, с некоторым оттенком удовлетворения прошептал Александр — Наконец-то хоть какая-то определенность. Можно полежать, отдохнуть, подумать. Эй! Есть здесь кто живой? Он повторил вопрос на двух языках — французском и английском. Кажется, в дальнем углу кто-то зашевелился… Ну да, так и есть! Вот уже и спросили: — Асдинг? Силинг? Ромей? — Русский я, Сашкой звать. Можно — Александр. А ты кто будешь, брат? И кто эти сволочи? Ну, нароют они на свой хребет, псины! — Германикус эго сум… Эго сум германикус, номес — Ингульф. — Ингульф? Красивое имя. Ингульф Германикус… Почти по-латыни. — Латинус — нон! Германикус сум! Голос казался подростковым, звонким, только каким-то усталым. Да уж, станешь тут усталым. |