Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 81 – Андрей Посняков

Заточение и в обычной-то камере – пытка, а уж здесь, в темнице – и подавно. Время здесь текло причудливо и непонятно, узник никак не мог бы сказать наверняка день сейчас или ночь. А, собственно, почему б и не заставить само время быть подвластным заключенному? Громов усмехнулся: вот он проснулся, встал – значит, уже утро, нужно сделать зарядку, помахать руками, ногами… раз-два, раз-два, раз… Кто-то боязливо пискнул в углу – мышь или крыса. С этой живностью молодой человек давно уже подружился, подкармливая остатками трапезы, в коей его, надо сказать, не особо-то ограничивали – не то чтоб кормили от пуза, но и не морили голодом, пару раз в день приносили простую, но вполне сытную пищу – гороховую либо луковую похлебку, хлеб, подкисленную вином водицу. Спасибо и на том!

Приносившие пищу стражники отнюдь не отказывались перемолвиться с узником парой слов, наверное, на этот счет имелись у них специальные указания – а вдруг да заключенный проговорится, что-то брякнет, выдаст кого-нибудь? Впрочем, опальный лейтенант и так уже рассказал все, что мог, включая встречу со старым моряком Камило. Как выяснилось, с каких-то пор за каждым шагом Андрея следили, и эти соглядатаи вовсе не были агентами «висельника» Мигеля, наверняка подчиняясь напрямую бывшему помощнику судьи, а ныне – губернатору Барселоны, вдруг заподозрившего бывшего героя в предательстве.

Со слов своих тюремщиков Громов знал, что в крепости полностью сменился гарнизон, естественно, включая коменданта, славного капитана Педро Кавальиша, все были отправлены прямиком на французскую границу, в Жирону, быть может, и к лучшему. Ссылка, но не поругание и арест. Что же касаемо юного Жоакина Перепелки, так о нем не было пока ни слуху ни духу, даже очную ставку лично ведущий следствие губернатор между слугой и хозяином не устроил, а значит, парня так и не смогли отыскать. Сбежал, наверное, ведь не дурак, затаился. Дай бог, не сыщут, да и не при делах он.

Андрей про себя хмыкнул – ага, можно подумать, он сам при делах, тоже еще, нашли иезуитского шпиона! В этом – в связях с врагами короны – иезуитами и заключалось преступление лейтенанта, преступление не только должностное но и, как с охотой пояснил бывший судья, точнее, помощник судьи – политическое. Как понял Громов, в городе еще зимой объявился некий весьма влиятельный в свое время вельможа, сеньор Теодоро Саграна-и-Игуэльо, или просто – дон Теодоро, андалузийский дворянин, яростный католик, известный своей преданностью непризнанному Каталонией королю Филиппу и, как недавно выяснилось, один из видных деятелей Орденского братства святого Игнатия Лойолы. Конкретно – именно в связях с ним и обвинялся сеньор Андреас Громахо, плюс ко всему – в способствовании в убийстве откупщика барона, а также в преступном затягивании следствия по этому важному делу. Букет тот еще, и нужно было бы как-то выпутываться, правда, Андрей пока не знал как… и на допросы его уже не вызывали дней пять, а то и больше – поди, тут, в темноте, догадайся. Правда, раз разрешали писать…

Поднявшись, молодой человек несколько раз топнул ногами, чтобы случайно не раздавить кого-нибудь из своих новых друзей – крыс да мышей, – они-то, бедолаги, в чем виноваты? – и постучал в обитую железом дверь.