Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
Распрощались лишь поздно вечером, люди воеводы со всем почтением под руки довели захмелевшего Громова до присутствия, там, с поклонами, распрощались. Воевода Пушкин улегся спать лишь к утру, да и то ворочался, сон что-то никак не хотел приходить. Все думалось. С одной стороны, это, конечно, хорошо, что полковник Громов уедет – пусть даже и на повышение, тут завидовать нечего – одним конкурентом во власти меньше, и конкурентом сильным, знающим. Однако, ежели с другой стороны взглянуть – так еще, поди знай, кого пришлют-то? Хорошо бы – никого. Хватило бы на гарнизон и воеводы… Надобно себя показать, тут уж деваться некуда! Раскольников оставшихся по лесам поприжать, разбойников выловить… Самсонова – к ногтю, со всей его свейской медью! Да-а, Алферий – куш хороший. За такое могут и наградить… Да-а. Завтра же и поприжать! Или сперва людишкам своим наказать, чтоб пристальней последили… Ежели Громова не будет, то можно и ту усадебку дальнюю на себя переписать… ну, не совсем на себя, а, мол, вместе! Совместная операция противу людокрадов… Лишь ранним утречком – солнышко уже кресты на церковных куполах золотило – успокоился Константин Иваныч, уснул. Один из многочисленных служек его – человечишко неприметный, почти что без имени – все его так и звали «Эй» – подкрался на цыпочках к хозяйской опочивальне, постоял, прислушался… так же тихохонько спустился с крыльца во двор – по нужде будто – псинища цепного у ворот погладил, да в калиточку – шмыг. А там – проулками-закоулками на усадьбу с крепким тыном, с воротами… Оглянулся по сторонам, заколотил в воротца. — Кого там черт принес? – нелюбезно осведомились со двора. — К хозяину, господину Алферию Петровичу, – жалобно продребезжал человечек. – Я зна-аю, он рано встае-от… — Встает, да не про твою честь, шпынь! — Отворяй, говорю! – взвизгнул незваный гость с неожиданной злостью. – Да живее давай! Важное сообщение для хозяина твово и мя! Передай, с воеводского дворища пришли. — С воеводского? Так бы сразу и сказал… Ворота заскрипели, отворяясь почти что наполовину, высунулся на улицу мордатый страж, пропустил гостюшку: — Подымайся, вона, в светлицу – хозяин велел тотчас пред очами его предстать! Первый тихвинский богатей Алферий Петрович Самсонов принял своего соглядатая с благосклонной ухмылкой, расположившись на широкой лавке и почесывая огромный живот. Шелковая рубаха, поверх – обшитый бисером зипун, пояс с кистями – Самсонов одевался по-русски, по-народному, и всячески то подчеркивал. Европейского платья – как какой-нибудь старовер-раскольник – не признавал, хотя и надевал, когда была надобность, к примеру – к господину генерал-губернатору на прием. — В Архангельск, говоришь? – протяжно промолвил Алферий Петрович. – То бы и не худо, не худо – подале-то! Одначе слишком уж много сей господин полковник ведает – а ну-ка, доложить кому? Лан-но, иди, человече… о-от те награда, о-от… Бери, бери, заслужил! Упала в ладонь соглядатая полушка медная, сверкнула на заглянувшем в оконце солнышке… исчезла. — Благодарю, господине. — Пустое! Иди. Там, по пути, дворню ко мне покличь. Дворня набежала тотчас, да тут же и убежала – хозяину не они нужны были, велел Алферий Петрович Ерофея, приказчика, к себе позвать. Ерофей явился быстро – у Самсонова все вставали рано, чуть свет. Поклонился в дверях – на вид звероватый, глазки карие, маленькие, из-под нависших бровей, сам коренастый, с плечами широкими, с черною кудлатою бородой: |