Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 465 – Андрей Посняков

— Он сегодня хотел, я цельную ночь его на-стропаливала, – девчонка, вздохнув, подтянула коленки к груди, обняла руками, голову опустила.

Потом резко вскинула:

— Он и раньше хотел, но боялся. Не за себя, за меня боялся, ага. Эти свей… страшные люди. Они… они за всеми следят, всё могут, всё…

Катерина снова всхлипнула, узкие плечики ее задрожали.

— Да не реви ты, – поспешно успокоил Громов. – Толком расскажи – что за свей? Как выглядели? Часто ли с ним встречаетесь?

— Они ко мне пристали, у Акулина Пагольского, у корчмы, на Большой Проезжей, – дева утерла слезы. – Двое… Я за пирогами пошла, а они схватили, нож к горлу приставили… Затащили в кусты, связали… я уж думала… Ничего. Потом развязали. А уж после Корнейко мне всё рассказал.

— Так что за люди-то? – Андрей нетерпеливо покусал ус. – Как зовут, как выглядели?

— Как зовут – не знаю, – задумчиво протянула девчонка. – А выглядели… толком-то я их и не рассмотрела, испугалась очень. Помню только, один – кривоногий, а у второго на щеке шрам. Такой, белесый… Вот так, – Катерина провела пальцем по левой щеке.

Сняв шляпу, Громов пригладил волосы:

— Ну-ну. Значит, мы с вами так сделаем: живите, как жили. Только все сведения… Впрочем, я об том с Корнеем переговорю. Сегодня же!

Писарь постучался сразу же, едва только Громов, кивнув подчиненным, вошел в кабинет:

— Разрешите, господин полковник.

— Входи, Корней! Ну! Что мнешься?

— Я хотел сказать… признаться хотел…

— Ну, давай, давай… Я слушаю!

Выслушав исповедь предателя, Андрей покусал губу, в задумчивости глядя на поникшего головою писаря. Интересно – а если бы невеста его не «настропалила» – признался бы? Или так и оставался бы в соглядатаях свейских? Но что гадать, когда надо действовать, используя весьма кстати подвернувшийся ход.

— Вот что, Корней. Вину свою страшную загладить хочешь?

— Да я, господин полковник… – всхлипнув, юноша упала на колени. – Я… что хошь…

Громов посмотрел на него со всей строгостью и тихо приказал:

— Встань. Сядь вон на лавку и внимательно слушай… Когда у тебя со шпиенами встреча?

— В пятницу… – писарь моргнул. – Ну, завтра уже.

— Отлично, отлично! – встав, полковник заходил по кабинету, азартно потирая руки. – Передашь своим хозяевам следующее – на их обоз, что по новгородскому тракту пойдет, засада будет устроена. Про ту засаду ты не у меня узнал, а через верного своего – своего! – человека – Апраксы-карела. Апракса, мол, давно злобу на всех затаил, за бедность свою да никчемность рассчитаться хочет. Да и в медных крицах толк знает… О том у Пагольского в кабаке потрепись… да так, чтобы сам Акулин слышал. Понял меня?

— Понял, господин полковник!

— А раз понял, так сиднем-то не сиди! С Богом!

На холме, на косогоре, видная еще издали, сверкала золоченым крестом рубленная из крепких бревен одноглавая церковь, за которой, среди можжевельника, сосен и верб, виднелись несколько курных, крытых серебристой дранкою изб да огороженное камнями кладбище.

— Погост Болыпе-Шугозерский, – выглянув из-за сосны, шепотом пояснила Ешка. – То моя родина… а теперь – и ваша.

Сверкнув глазищами, стряхнула с рыжей шевелюры иголки, ухмыльнулась:

— Теперь недалече идти.

— Еша, – спросил самый смелый, Егорка. – А мы так и пойдем – лесом? Может, лучше по тракту?