Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
Выскочивший из ельника заяц едва не попал под копыта, и Глот машинально придержал коня – подремывая, не понял сразу, что случилось-то. Просто метнулась какая-то пеговато-серая тень. Заяц… да, заяц. И куда он так несется-то? Может, кто спугнул? Ладно, если лиса, а вдруг – люди? Вот тут Глот насторожился – в ближайшем лесу никому, кроме обитателей (или лучше сказать – охранителей) усадьбы охотиться не дозволялось. Так кто же тогда это мог быть? Кто мог так напугать косого? Браконьеры? Если бы так… А если не так? Если кто чужой в лесу близ усадьбы, с неизвестно какими помыслами кружит? Правда, могла и лиса… С другой стороны – и птицы над ельником как-то беспокойно кружат, кабы лиса – так бы не гомонили. Привязав лошадь к осине, Глот свернул на неприметную чужому глазу тропку, что вела через лес к усадьбе, и, пройдя версты три, вдруг услышал выстрелы. Кривоногий прислушался – громыхнуло снова, на этот раз куда более раскатисто и как-то уверенно-весело, к тому же донеслась еще и барабанная дробь! Глот покачал головой: — Одна-ако! И, похвалив себя за предусмотрительность, быстренько побежал к лошади. — Ишь, какие дела тут творятся-то! Ишь… надо будет доложить господину Амонину, обязательно доложить, предупредить… да. Что конкретно творилось сейчас на усадьбе, кривоногого лиходея, похоже, не интересовало совершенно – больше заботила своя собственная шкура. А потому и подбираться к усадьбе поближе, что-то там высматривать, вынюхивать Глот, по здравому размышлению, не стал. К чему? И так все ясно – местные-то мужички или позабывшие страх разбойники в барабаны бы бить не стали. На следующий день Андрей снова расположился за своим канцелярским столом – думал. Случившиеся в усадьбе мужички оказались не то чтобы вовсе не при делах – похищенных-то отроков все же они охраняли, – но о хозяине усадьбы ничего сказать не могли, поскольку никогда его не видели и как зовут – не знали. От имени хозяина в усадьбе распоряжался убитый татарин Карасай, он же и нанял охранничков, кого в Белоозере, а кого и в вологодских землях. Судя по всему, мужики не врали – кого им было выгораживать-то? Своя-то шкура всяко к телу поближе. Истинный хозяин усадьбы явно был не дурак и без надобности не светился, а уж зачем ему понадобилось похищать отроков – то покуда казалось загадкой, хотя у Громова, конечно, имелись версии, от вполне тривиальной – просто кому-то продать, до весьма экзотической, предполагавшей устройство тайного лесного борделя для утех высокопоставленных педофилов. — Милый, мы уже вернулись! – заглянув в канцелярию, крикнула Бьянка, еще с утра, в сопровождении Гаврилы и Тома отправившаяся на рынок, как она выражалась «посмотреть». Нынче юная баронесса насмотрела «один симпатичный дорожный сундучок, нам же скоро в дорогу», стоимостью почти полтину, подбитую куньим мехом красную шелковую епанчу – «тут же всегда холодно, даже летом!» – тоже недешевую, и какой-то непонятный жакет ярко-голубого бархата – «у Фрэнки Авалона была как-то такая же курточка, я по телевизору, в шоу, видела». Ну что тут скажешь? И ведь девчонка-то умная… — Ты чего такой смурной, милый? Вон, погода-то – солнышко, всё цветет, красота! — Думаю, вот и смурной, – потянувшись, неожиданно улыбнулся полковник. – Никак не могу предположить, зачем никому не нужные мальчишки понадобились? |