Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 402 – Андрей Посняков

Кстати, именно Ушников предложил собраться как-нибудь вечером – «в честь нового господина командира». Дождавшись, когда уехал высокий гость – Меншиков, – собрались и пили почти всю ночь, так уж было положено. На сей «ассамблеи» присутствовал и воевода Пушкин – ну как же было не пригласить? Константин Иваныч вновь изображал из себя доброго «дедушку Ленина», щурился, пил, закусывал и с новым начальником гарнизона общался по-свойски, недавнее прошлое не памятуя и не вороша – мало ли что там было?

Архимандрит Боголеп Саблин на подобное сборище, конечно же, не пришел бы – не позволял сан, вот и не звали, сам Громов, в сопровождении господ офицеров, нанес визит в обитель буквально на третий день после попойки. Честно отстоял службу, помолился, приложился к Богоматери Тихвинской, после чего вкусил постную трапезу совместно с архимандритом и старцами.

Таким образом, с официальной частью представления нового «господина полковника», как все, на сухопутный манер, кликали теперь капитан-командора, было покончено быстро. Столь же быстро пронеслась и неофициальная часть, включавшая в себя визиты представителей двух богатейших тихвинских семейств – Шпилькиных и Самсоновых, – сделавших себе состояние на скупке выморочных земель, торговле лесом с пенькой, а также – как сильно подозревал Громов – и на контрабандном ввозе меди.

Онисим Шпилькин – тощий и долговязый, этакая жердина, вроде капитана Бердяева, с бритым до синевы лицом, в богатом европейском кафтане и парике, – стараясь произвести впечатление, обильно вставлял в речь иностранные слова, смысл которых понимал явно с трудом, а то и вообще произносил безо всякого смысла, типа «в данной предистинации я бы счел за лучшую куртуазность прелюбезно презентовать вам, господин полковник, небольшой скромный дар».

Упомянутый местным олигархом «небольшой скромный дар» оказался банальнейшей взяткой в виде дюжин золотых червонцев, под которые новоявленный командир бравых драгунов с готовностью подставил карман, однако тут же велел принести чернила с перьями и самолично составил подробную опись «добровольного внесения на нужды государства Российского».

Составил, присыпал аккуратно песочком да протянул грамоту гостю:

— Тут вот я расписался. А тут – вы приложитесь, уважаемый господин Шпилькин… Ага!

Второй посадский толстосум, Алферий Самсонов, оказался полной противоположностью своему конкуренту – коренастый, невысокого роста, но с огромным животом, настоящим «боярским» пузом! Плюс – окладистая рыжеватая борода, да бобровая шапка, закрывавшая покатый низенький лоб. Казалось бы – вылитый неандерталец, однако же маленькие темные, под кустистыми бровями, глазки светились умом и некой житейской хитростью, столь свойственной небогатым купцам и крестьянам. Собственно, из крестьян-то Алферий и вышел, а вот Шпилькин – из лоцманов.

Говорил Самсонов плохо – как-то коряво, медленно, да все время приговаривал протяжное – во-о-от! Вернее – «о-от» – глотал «в», вот так и выходило.

— Мы ить, батюшка, тут одначе, что и хотели бы, да архимандрит грит – неможно, о-о-т.

Взятку, однако, сунул проворно, умело – правда, не золотом, а собольими шкурками – «рухлядью мягкой».

Хитрый Громов опять всю «рухлядь» переписал, принял, а сославшемуся на неграмотность олигарху велел приложить палец.