Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 379 – Андрей Посняков

— Э, не-ет, – собеседник вздохнул и уныло шмыгнул носом. – Не забыли. Просто, видать, не нужен ты им.

— Как не нужен?

— И я не нужен. И тот бородатый черт.

Андрей тихонько рассмеялся:

— Так это и хорошо, что не нужны – выпустят, значит. Чего казенные харчи-то переводить?

— Нет, мил человек, не выпустят, – разочаровал расстрига. – Повесят! Через два дня – пятница, а в пятницу – как пить дать, болтаться нам на веревке.

— Повесят?! – капитан-командор неожиданно рассердился. – Да с чего ты это взял?

— Давно тут сижу – пожав плечами, Сморчок придвинулся ближе. – Сижу, на все гляжу, примечаю. Как кого к плачу-кату не ведут, батожьем не бьют, знать – плохо дело, знать, ничего не хотят… Плохо. Я воеводе не нужон, вон тот беспоповец бородатый… – расстрига кивнул в дальний угол на хмурого мужика в порванной сермяге, – …тоже, а ты… Ты непонятен, вот что. Не из простых – сразу видно, и говоришь чудно. Неохота воеводе-батюшке возиться – вот и повесит. Более тебе скажу, – оглянувшись, расстрига понизил голос до зловещесвистящего шепота: – Уже и списки на повешенье есть – мы трое там первые.

— Списки?!

— Тсс… земляк мой, солдатик один, предупредил – мол, буде выпадет случай, так беги, Егорий! Терять-то нечего.

— Бежать? – подумав, оживился Громов. – Так это бы и неплохо – бежать. Было бы только куда.

— Куда – найдем, лишь бы из острожка выбраться. Ты, я смотрю, парень бедовый, да и я не дурак – что-нибудь выдумаем. Токмо быстрей думать надо, до пятницы-то – два дня.

— Что ж… подумаем…

В принципе, Андрей чего-то такого и ждал – не зря в душе свербило. И воеводу Пушкина капитан-командор очень хорошо понимал. Война идет, до шведских рубежей – близко, да и в городе, верней, на посаде, наверняка архимандрит – персона вот как влиятельная! Интриги да козни строит, еще и налоги-подать собирать надо, службу государеву править, да мало ли дел? И тут – человека какой-то непонятный… именно, что непонятный – то ли шведский шпион, то ли – нет. Знакомствами своими грозится – и что с таким делать? Шпионом объявить – а вдруг заступники влиятельные сыщутся? Отпустить тоже боязно – вдруг и вправду шпион, попадется где-нибудь, потом что – скажут, мол, воевода Пушкин проглядел? А не по злому ли умыслу проглядел? Не позолотили ли ручку? Потому лучше всего от столь непонятного типа, как Громов, избавиться – нет человека, нет и проблемы, повесил – и дело с концом. Воевода неглуп – рассудил правильно, правда перестраховался малость, так что ж, кому от этого плохо-то? Разве только Андрею Андреевичу… Да уж, нехорошо. В петельке-то пеньковой болтаться – чего же хорошего?

А побег – идея хорошая, Громов и сам уже не раз о том думал, только вот не знал – куда бежать. Но раз уж появился сообщник… Хотя – его мог и воевода подставить – вполне. Ну, подстава – и что с того? Раз уж Андрей Андреич все равно надумал «признаваться» в шведском шпиенстве, так побег-то как раз на эту версию и работает – вполне! Двум смертям не бывать…

— Слышь, Егорий… А если пожар устроить?

— Окстись! – вздрогнув, со страхом перекрестился расстрига. – Сгорим все! Воеводе-то на руку – и спасать никого не будут, так, снежком забросают овин… Хэ! Пожар! Ишь, удумал. Не, эдак не выберемся.

— Тогда – дымовуху просто. Соломы в печку насуем да начнем в дверь барабанить – горим, мол.