Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 352 – Андрей Посняков

— Так, говоришь, так-таки и нету? – недоверчиво прищурился Громов. – А если не в ваших местах, а где подальше?

— Там, может, и есть. Не знаю. И чего ты, Андрюх, вообще эту тему завел? Вроде грамотный мужик, а туда же.

— Так, – капитан-командор пожал плечами. – Подумалось вдруг. Вообще-то я еще по кружечке хотел предложить. Ты как?

— С охотою!

— Ну и молодец. А то завел тут про бабок…

— Я завел?!

— Ла-адно, пошли-ка лучше к ларечку.

Снимаемые Громовым апартаменты занимали половину первого этажа большого деревянного дома, сразу после революции реквизированного у какого-то богатого купца, от которого осталось резное, с полукруглой крышей, крылечко, большие стрельчатые окна. И сад, когда-то большой, а ныне сократившийся до размеров огородика, коий только и могла обрабатывать нынешняя хозяйка особнячка, вдова бывшего красного конника Аглая Тихоновна Резекне, старушка по большому счету не злая, но весьма любопытная и обожающая совать нос в чужие дела, чем пользовался и Андрей – то приглашал бабушку на чай, то сам к ней напрашивался, благо идти-то через коридор и сразу направо.

Обширная, совмещенная с кухней прихожая, где кроме печки стоял и массивный стол с лавкою, столь же большая – метров двадцать, комната с кроватью и оттоманкой, используемой постояльцем вместо дивана. Письменный стол, комод, проводное радио над дверью, на полу – домотканые половики-дорожки, на стене, прямо над кроватью – «ковер» – мечта выбившихся в люди крестьян – кривовато исполненный эрзац с оленем и замком, как пояснила бабуля – «не для тепла, для уюта».

Бабка Аглая, в отличие от Витька, про вепсских колдуний знала, судя по ее словам – раньше частенько с ними сталкивалась и называла ласково – «чухарочками».

— Ой, смотри, Андрюша, глаз у них колдовской, коварный! Тебе что надо-то – девку какую приворожить? Аль вернуть любовь старую?

— Пусть будет – вернуть.

— О! Так я и знала!

Вдова красного конника рассказывала о ведьмах много и в подробностях, только вот назвать какой-либо конкретный адрес, увы, не смогла:

— Так же поумирали все давно, Андрюша! А кого и выслали.

— Выслали? – удивился Громов. – И куда же, интересно знать? Если есть где-то глушь – так она именно здесь.

— Это ты, милок, еще Капшинского района не видел.

В этот-то дальний район нового кружковода и уговорили! Совместно – Витек и директор, Михал Михалыч, запланировавший на осенних каникулах небольшой поход в те края. И надо же такому было случиться, что так же вот, на полставки трудившихся в туристско-краеведческом отделе парней «припахали» по основному месту работы, остались одни девчонки, Мария с Фаней, которых отпускать было как-то боязно. Как они там за пионерами приглядят? За самими бы кто приглядел – уже нехудо бы.

— Ну, Андрей – на тебя вся надежда! Витька вон в командировку отправляют – на вагоноремонтный завод, а на девок наших надежда слабая – малы еще, едва ль по восемнадцать. Места там глухие – как бы не обидел кто.

Для виду поотпиравшись, Громов конечно же согласился, ибо поездка эта полностью соответствовала его планам. Особенно сейчас, когда в конце октября никакой ядерной войны не случилось, даже Карибского кризиса не было, миновали как-то – внешнюю политику тандем проводил осторожно-взвешенную, так же, как и внутреннюю. За неимением Никиты, в ООН никто башмаком по трибуне не стучал, и кузькину мать проклятым империалистам обещать было некому.