Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 338 – Андрей Посняков

И туда, и сюда заглянуть надобно! И – чтоб, не дай бог, милиция – ни-ни. И чтоб не кинули… Везде риск, однако!

— Товарищ, товарищ! – у Аничкова моста Громова наконец окликнули милиционеры – двое сержантов в летних белых кителях и фуражках.

— Да, товарищи милиционеры? – изобразив на лице самую радушную улыбку, обернулся Андрей. – Вы что-то хотели?

— Нам бы это… сфотографироваться с вами, – один их стражей закона – молодой краснощекий парень – смущенно улыбнулся. – У вас такса какая? Как у частников на Дворцовой – полтора рубля?

— Ну уж полтора… – с удивлением прикидывая, о каких таких «частниках» идет речь, Андрей развел руками. – Наша цена – рубль!

— Вот видишь, Миша, – милиционер обрадованно хлопнул своего сотоварища по плечу. – Я же говорил – на Невском дешевле. Всего-то целковый! А у вас, товарищ, фотоаппарат какой? ФЭД или «Лейка»?

— ФЭД, – Громов виновато развел руками. – Только он не у меня – у напарника. А я с обеда иду.

— Жаль! – служители закона искренне огорчились. – Никогда в Ленинграде не были, а сейчас в школе милиции учимся, в увольнение, вот, отпустили. Хотели фотки домой послать…

— Ничего! – утешил капитан-командор. – Сами говорите – на Дворцовой таких, как я, много.

— Так там и цены… А все же придется идти. Или… А вы обычно где стоите?

— М-м-м… у Казанского… Только сегодня ближе к вечеру буду.

— Так мы тогда к вам и подойдем, раз у вас по рублю. Верно, Миха?

Какие-то цены несуразные – тепло простившись с курсантами, на ходу думал Громов. Ничего себе – полтора рубля за одну фотографию! Да в шестьдесят втором году на такую сумму можно было неделю жить! Ну… почти неделю… если в вегетарианской столовой питаться.

У Дворца пионеров имени Жданова стайками шныряли детишки в красных, развевающихся на ветру галстуках. Внезапно выглянувшее из-за туч солнышко отразилось в водах Фонтанки, вспыхнуло в стеклах смешных круглобоких троллейбусов, зажглось факелом в шарике Дома книги.

«Жучков» Громов обнаружил сразу, точнее – одного «жучка» – в Екатерининском саду, когда, усевшись на свободную лавочку, вытащил в задумчивости парочку талеров.

— Нумизмат? – негромко поинтересовался усевшийся рядом сухонький старичок с седой бородкой клинышком и в соломенной шляпе. Чесучовый довоенный костюм, большой – с загнутой ручкою – зонтик, наверняка трофейный, немецкий – обычный ленинградский дедушка, пенсионер. На тонких губах – улыбка, а вот глаза из-под стекол круглых очочков смотрели холодно, цепко.

— Что-что, вы говорите? – повернув голову, переспросил Андрей.

Старичок поморгал:

— Говорю – монетами старинными интересуетесь?

— С чего вы, уважаемый, взяли?

— Так вот же у вас – талеры в руках. Кто же их не узнает?! Семнадцатый век?

— Начало восемнадцатого.

— Какие-то уж больно они у вас новые – аж сверкают! – собеседник покачал головой. – Разрешите взглянуть?

— Да, пожалуйста, – с готовностью протянул монету молодой человек. – Смотрите, жалко, что ли?

— Хо!!! – Лицо старика, до того вполне добродушное, вдруг сделалось разочарованным и злым, даже голос зазвучал по-иному – как-то раздражительно-блеюще:

— Мал-ладой чел-ловек! Так это же у вас новодел – невооруженным взглядом видно!

— И что с того, что новодел? – оглянувшись, с деланым безразличием бросил Громов. – Я могу так продать, как серебро – не интересуетесь?!