Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
Мальчишка кивнул на цепочку. — Сам ты серебряный! – неожиданно разозлился Громов. – Что ты тут за бред-то несешь? — Несу? – Жоакин поморгал глазами. – Что несу, куда? — Спи уже! Да, вот еще что забыл спросить… В голову узника вдруг пришла одна хорошая мысль, жаль только – поздновато… впрочем, а почему поздновато? Вот вернется Жузеп… если вернется… — Жузеп вернется? — Спрашиваете! – мальчишка дернулся, как почему-то показалось Андрею – с ненавистью. — Послушай-ка, Жоакин, – Громов доверительно улыбнулся. – Ты ведь должен знать… да наверняка знаешь! У Жузепа ведь мобильник где-то припрятан, а? Ведь не может быть, чтоб не припрятан. Ты не показывай, просто скажи – да или нет? Подросток не успел ответить – во дворе послышались голоса, дверь распахнулась. Один из тюремщиков, входя в узилище, пнул лежавшего на старой соломе Громова ногой и что-то повелительно приказал. Что именно – понятно было и без перевода – «вставай, собирайся, иди!» На допрос, надо полагать, вызывают. Кто тут у них допросы ведет? Следователь? Комиссар? Старший инспектор? Ну наконец-то хоть что-то сдвинулось. Хоть прояснится – к чему весь этот балаган, палаши эти дурацкие, костюмы… как в «Трех мушкетерах»… Следователь (или инспектор), тучный, не первой молодости, господин с манерами самоуверенного болвана, начал допрос весьма необычно – вообще ничего не спрашивал, а говорил сам – пусть на ломаном английском, но вполне понятно. Правда, Громов его поначалу не особо слушал, пораженный как обстановкой кабинета, так и костюмом ведущего следствие. Темный и фиолетовый бархат, кружева, золоченые пуговицы, на голове – самый настоящий парик. Восемнадцатый век, мать твою! И кабинет оформлен соответствующе – огромный, обитый темно-зеленой тканью, стол, похоже, что из мореного дуба, высокое, словно императорский трон, кресло с каким-то замысловатым вензелем на верхушке спинки, крепкие и с виду очень тяжелые лавки. Над креслом висел портрет некоего сумрачного лица в короне и горностаевой мантии, на столе, по левую руку следователя, важно располагался массивный подсвечник, а по правую – бронзовый письменный прибор самого древнего вида – с чернильницей и стаканом для гусиных (!) перьев, за который любой ценитель старины отдал бы большие деньги. Ценитель старины… Андрей про себя хмыкнул – да они тут все ценители! Чем это стены обиты – велюром, что ли? И весь колорит эпохи соблюден, в принципе, правильно – ничего инородного: ни телефона на столе, ни, упаси боже, компьютера, даже старинного лампового радиоприемника, какого-нибудь «Телефункена» или «Филипса» – и того нет, хотя… хотя, наверное, ноутбук где-то поблизости все же имеется, иначе как же допрос вести – не гусиными же перьями писать. Впрочем, тучный господин как раз таким пером и размахивал, правда, ничего не писал – все уже давно было написано, о чем следователь и уведомил узника, кривя тонкие губы в нехорошей ухмылке: — Все уже о вас написано, да! Спрашивать не буду – скажу. Что ж, хотя бы английский был вполне понятен. Нет, ну надо же! Какой-то клуб архивариусов… в таком-то солидном учреждении! Это ж надо, превратить казенное помещение черт знает во что – еще б охотничьи трофеи на стенках развесили, головы всяких там антилоп, кабанов, медведей – как раз в проемах меж окнами. На окнах, кстати, тоже свинцовые рамы. Колорит, блин! |