Книга Зов ястреба, страница 57 – Яна Летт

— Спасибо за игру, – сказал Стром, забирая моего владетеля с доски. Он улыбался.

— Давайте ещё.

— Ну нет. Тебе пора спать. Завтра трудный день – продолжить играть будет безответственно с моей стороны.

— Я спать совсем не хочу…

— Ничего не поделаешь. Считай, что это приказ, Хальсон. Привыкай – скоро ты будешь на службе, а там не всегда получается делать, что хочешь. – На этот раз он говорил без улыбки, и спорить не следовало. Я забылась – тавлы всегда были для меня пространством, стирающим границы – но забываться в компании ястреба из Десяти не следовало.

Я поднялась из-за стола и почувствовала, что затекли ноги. Валовые светильники горели ровно. Невозможно было понять, сколько времени мы провели за игрой.

— Ты хорошо играешь, Хальсон, – сказал он мне в спину, собирая фигуры. – В Химмельборге тебе это пригодится.

— Спасибо. Там многие любят тавлы?

— Нет. Но там многие любят играть. Доброй ночи, Хальсон.

Я думала, устраиваясь на койке в своём отсеке, вначале над его словами, потом – над второй партией. Был ли у меня шанс победить? Стром не согласился на третью партию потому, что устал, потому, что хотел дать поспать мне, или потому, что ещё одной новой стратегии у него в запасе не было?

Поверить в первые два варианта казалось куда проще.

Я была слишком взбудоражена, чтобы уснуть сразу – под веками появлялись, сменяя друг друга, лёгкие и быстрые эвеньи, белое сияние Стужи, острые ледяные деревья, костяные фигурки на полях, тёмный узор на руке Строма – и я сама не заметила, как задремала. А потом – казалось, через мгновенье – поезд остановился, и я открыла глаза.

Восьмой месяц, 723 г. от начала Стужи

Миссе проснулась от стука и подумала спросонок, что проспала, и мама будит её, почему-то не заходя в комнату.

А потом вспомнила, где находится, и открыла глаза.

— Прибываем в Химмельборг через полчаса.

Она услышала звук шагов, удаляющийся от её отсека по проходу. Заметалась – успеет ли она умыться и привести в порядок растрепавшиеся волосы?

После возвращения от Сорты в свой отсек она снова поплакала, пока, наконец, не уснула, и сон её был прерывист и неглубок. Но почему-то она чувствовала себя так, как будто не смогла бы уснуть опять, даже если бы ей разрешили. Мысль о прибытии в столицу, о которой она столько слышала, но которую никогда не видела своими глазами, будоражила.

Миссе вышла в проход и сощурилась – в глаза ударил яркий свет из-под поднятых створок. Сорта и Унельм уже были здесь – оба стояли, прижавшись к окошкам, и смотрели, как постепенно поезд поглощается Химмельборгом.

Миссе тихонько встала рядом с ними, забыв о растрёпанных косичках и неумытом заплаканном лице.

От увиденного за окном закружилась голова и она поняла, что Сорта и Ульм не поздоровались с ней совсем не потому, что она успела сделать что-то не так, а потому, что просто не заметили её. Она и сама, засмотревшись на Химмельборг, забыла обо всём на свете.

Высокие дома – в три, в четыре, даже в пять этажей – сияли разноцветными стёклами окон, тускло блестели чугунными решётками балконов и оградок. Изогнутое литьё фонарей – вечером они, должно быть, засияют валовым светом, и в городе будет светло, как днём. Брусчатые мостовые. Гнутые мостики, перекинутые через реку, – поезд проехал её слишком быстро, но Миссе успела сосчитать их. Три гнутых мостика – один за другим, и у основания каждого – статуи, изображающие хищных зверей, готовых к прыжку.