Книга Зов ястреба, страница 35 – Яна Летт

Задача, по словам Туре, не имела решения. В ней хитрая ревка подходила к мосту, охраняемому бьераном. Бьеран говорил, что если в первой же фразе, произнесённой ревкой, будет содержаться правда, он пропустит её, но если там будет ложь – бросит в воду.

Ревка сказала: «Ты бросишь меня в воду».

Мне всё казалось, что Туре не прав, хотя он и учитель.

Любая задача имела решение, нужно было только подумать подольше. Вот я и думала, чтобы легче скользнуть в сон, как в тёмную тёплую воду.

Но в этот раз не помогало. То, о чём я старалась не думать весь этот напряжённый вечер, атаковало меня теперь… Не скрыться.

Я не ястреб. Не стану ястребом – мне нужно было пройти все четыре Арки, а я этого не смогла. То, о чём я мечтала с детства, не сбудется. Смогу ли я вытащить мать и сестёр из нищеты, не став им?

Смогу, если буду упорна. Смогу – потому что не бывает задачи без решения.

Я вспоминала Миссе – не думать о ней тоже не выходило.

Ей повезло получить то, что было моей единственной верой все эти годы, просто так – а она-то явно не была этому рада.

Что я знала о Миссе? Она жила в маленьком, опрятном домике на окраине Ильмора. Её мать была ростом с двенадцатилетнюю девочку, а отец погиб, когда однажды, лет десять назад, Стужа начала наступать на их городок.

Старших классов у нас в школе было три, и мы с Миссе попали в разные. От учителя Туре и общих знакомых я знала, что училась она из рук вон плохо, зато была искусной мастерицей: на пару со своей крохотной матерью пекла на ярмарки и для лавки пироги, украшенные веточками и снежинками из теста, шила платья и рубашки не хуже тех, что привозили из центра, вышивала вороты и рукава такими узорами, даже на ладонь которых у меня бы никогда не хватило терпения. Я как-то долго разглядывала одно из таких платьев на Хельне, сидевшей неподалёку от меня в школе. Бледно-голубые нити складывались в изморозь на воротнике, и птицы с глазами-бусинками поглядывали с подола, как живые. К нарядам я всегда была в целом равнодушна, но это платье даже меня заставило ощутить острый укол желания обладать им.

Что ещё? Миссе не была признанной красавицей, как Хельна, но что-то в ней всегда привлекало взгляды. Не такая крохотная, как мать, но очень невысокая, она вся казалась сотканной из солнечных лучей. Кожа у неё была не такой бледной, как положено по кьертанским стандартам красоты, – слегка золотилась, темнея к линии роста волос цвета молодого мёда. Даже в глубине голубых глаз горели золотистые искорки.

Она была очень женственной уже в детстве – и, кажется, получала от этого удовольствие – всегда плела себе замысловатые венцы из кос, носила множество гнутых браслетов от запястья до локтя, серьги с пятнистыми пёрышками. Ей нравилось наряжаться – на мой взгляд, она с этим слегка перебарщивала, но почему-то то, что на ком угодно другом смотрелось нелепо, Миссе оказывалось к лицу.

Её никогда не было среди тех, кто планировал набег на теплицы или переправу через Ильморку на самодельном плоту, или тех, кто проводил целую ночь в заброшенных домах у самой Стужи, надеясь на встречу с призраками. Однажды я заметила, как она рыдает за школой из-за того, что учитель упрекнул её за недостаток старания.

Девчонка до мозга костей – но я никогда не видела её в компании Хельны и других девиц, чьи интересы ограничивались нарядами, сплетнями, танцами и парнями.