Книга Зов ястреба, страница 279 – Яна Летт

В дверь снова постучали.

— Может, я и не знаменит прямо сейчас, – Унельм заговорил быстрее, не сводя с неё взгляда, – но я поработаю над этим, вот увидишь.

— Я просто пошутила…

— Зато я не шучу. Мы увидимся ещё, Мил?

— Да, да, – прошептала она, вдруг, неожиданно для самой себя, сжимая его руку. – Мы увидимся. А теперь дай пройти.

Он отступил безропотно. Его глаза блестели, и улыбался он до ушей.

— Тогда до встречи, Мил.

— До встречи, Ульм. – Она вспомнила, что всё ещё держит в руке шкатулку. Унельм заметил её жест:

— Оставь себе, это ведь подарок. В следующий раз я принесу чего-нибудь ещё, чего ты не пробовала.

В дверь постучали ещё раз, сильнее. Судя по всему, Ведела была в панике – ещё чуть-чуть, и, вопреки приказу Омилии, решится войти.

— До встречи, – повторила Омилия, пьянея от сладкого ужаса, его торжествующей улыбки, этих слов, собственной смелости.

Ей казалось, что взгляд Унельма Гарта обжигает ей затылок даже тогда, когда дверь комнаты за ней захлопнулась.

* * *

За всю дорогу обратно во дворец Ведела не сказала ей ни слова, но осуждение в её взгляде было куда красноречивее.

Устыдиться не получалось.

Омилия думала об Унельме Гарте и его словах по дороге к замку, засыпая и сразу по пробуждении, за завтраком и в библиотеке – и даже невинно глядя прямо в глаза матери.

«Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая? Вид у тебя усталый. Ты уверена, что не стоит нанести пыль на кожу перед тем, как идти на прогулку?»

Отвечая заученными, старыми фразами, Омилия с отстранённым удивлением отмечала, что всё это не трогает её, как прежде.

Мысли о Магнусе и Кораделе, «тени за троном», Биркере и его секретах, Строме и многочисленных претендентах на её руку, материнских атаках, отцовском равнодушии… Всё приобрело теперь новое значение.

Во всём – даже в привычном до зубовного скрежета дворцовом парке, где Омилия знала, казалось, каждое дерево, был теперь Унельм Гарт, и мысли о нём были ни на что не похожи.

— До встречи, – шептала она, с наслаждением чувствуя, как замирает сердце. – До встречи.

Седьмой месяц 724 г. от начала Стужи

Стром не торопился – он знал, что, даже если Иде Хальсон донесёт на него Олке, это – а затем возвращение сыщиков в дом – займёт ещё по меньшей мере полчаса.

Он был уверен в своих тайниках, но несмотря ни на что, извлёк на свет и сжёг в очаге несколько бумаг. Огонь пожрал их так же быстро и бесследно, как заметала свои дары Стужа… И так же надёжно.

Поборол секундное искушение послушать её разум – она могла заметить, а не выигрывал он этим ничего. К чему любопытствовать раньше времени?

Если охотница предаст его, причины будут уже не слишком важны.

Бежать Стром не планировал – пока что это не имело смысла. Даже если Хальсон – может быть, поддавшись на уговоры, может быть, пропустив ловушку – хоть чем-то выдаст его, у него останется ещё очень много возможностей оправдаться.

Конечно, репутация будет испорчена, и на восстановление понадобится время… И всё же, разве, затевая всё это, он не предполагал, что возможно и такое? Предполагал, само собой, и всё же сейчас он с изумлением почувствовал, что разочарован, разозлён куда сильнее, чем следовало бы.

— Успокойся, – сказал он вслух так, как не раз говорил ему Барт, уча игре в тавлы – Эрик Стром был тогда совсем мальчиком. – Разозлишься – считай, проиграл.