Книга Сердце Стужи, страница 198 – Яна Летт

— Вы не должны сомневаться в себе, пресветлая. Это был правильный поступок… Милость же Мира и Души безграничны. Вы будете прощены.

«Вот и отлично».

— Не страшитесь будущего. Меня зовут служитель Маттерсон. Позвольте предложить вам своё руководство… на долгом пути покаяния, что предстоит вам прежде, чем ваше имя вновь станет чистым, как капель.

Не было печали – но этого следовало ожидать. По крайней мере, кто угодно лучше, чем служитель Харстед. Этот уж точно не будет докладывать матери о каждом её шаге… более того, может стать её союзником.

— Спасибо вам, служитель Маттерсон. – Омилия склонила голову, стараясь выглядеть благонравнее некуда. – Под руководством Мира и Души мне нечего страшиться.

Бесконечные поучения матери не прошли даром. Кажется, Омилия научилась отменно лицемерить.

Омилия повернулась к законнику Химмельнов – тому самому, с седой бородой, – который всё ещё стоял у помоста с разинутым ртом.

— Прошу вас, отправьте людей в крепость Каделы, – сказала Омилия тоном, который должен был напомнить всем здесь, что – прегрешения прегрешениями – она всё ещё остаётся наследницей Кьертании, одной из Химмельнов. Законник моргнул и закивал:

— Да… госпожа? – Но смотрел он не на Омилию.

В чём Кораделе было не отказать, так это в умении владеть собой – незаменимом для жизни во дворце качестве. Её лицо снова было почти спокойно – немного тщательно выверенного расстройства, немного тревоги, немного печали.

Разочарованная мать, переживающая владетельница…

Омилии страшно было представить, какой она станет, когда они останутся один на один.

— Это дело охранителей, господин Родт. Если алиби, данных моей дочерью, будет достаточно… полагаю, господину Строму запретят покидать город до окончания расследования… Но, разумеется, он будет освобождён из крепости.

Законник кивнул и поклонился.

Несостоявшаяся помолвка завершилась полнейшей сумятицей. Корадела что-то вполголоса говорила динну Раллеми, и тот становился всё краснее и краснее с каждым новым словом. Его жена что-то шептала Дереку, гладила сына по руке. Утешала – но и смотрела с опаской, будто боялась – отпусти, и он тут же бросится к осрамившей себя Омилии Химмельн под ноги.

У неё на груди лежал начищенный до блеска храмовый знак.

— …если бы всё прошло тихо… но…

Омилия перевела дух, всё ещё не веря в успех. Если бы не служители – десятки неподкупных свидетелей, оказавшихся здесь благодаря Биркеру, – скандал бы наверняка замяли. Корадела права была, говоря, что любой из диннов возьмёт с её руки сколь угодно гнилое яблоко… Но то, что случилось, выходило за рамки мелких грешков, дозволенных любому высокородному отпрыску.

Они с Биркером не могли переговорить с глазу на глаз – но он улыбнулся ей, когда его коляску покатили прочь. Кожа его снова пришла в норму – видимо, действие темерицы постепенно сходило на нет.

Корадела пыталась сохранить лицо и не прогоняла гостей, но все и без того прекрасно понимали, чего ей хочется на самом деле.

Омилии показалось: не прошло и пяти минут, как площадка перед помостом обезлюдела, и они с матерью остались вдвоём – слуги не в счёт.

Корадела так, само собой, не считала.

— Если я узнаю, – сказала она, повернувшись к ним со сладчайшей из своих улыбок, – что кто-то проболтался о том, что случилось здесь сегодня… Последствия коснутся не только вас. Но и ваших близких. Я ясно выразилась? Все вон.