Книга Сердце Стужи, страница 187 – Яна Летт

— Умница, да не совсем, – покачал головой он. – Зачем мне останавливать хаос? Разумным людям любой хаос всегда только на пользу. Что до твоей просьбы – даже если бы я захотел исполнить её, поверь, никто бы никогда не узнал о моём участии в этом деле. Разумные люди – всегда в тени, пока не настанет время из неё выйти. А оно не настало, Сорта… может, и не настанет. – Его глаза погрустнели, но мне показалось, что в их глубине пляшут, не останавливаясь, отблески холодного пламени.

— «Если бы захотел», – повторила я. – Значит, ты можешь помочь? Освободить Строма?

— Освободить убийцу, – поправил он. – Неужели твоя преданность настолько велика, что ты вот так просто опускаешь эту маленькую деталь?

— Стром не убийца, – сказала я. Биркер улыбнулся, и некоторое время мы оба молчали.

— Мне нравится, как ты владеешь собой, – сказал он наконец. – Расставь фигуры. Я сыграю с тобой ещё раз. Если победишь – я вытащу Строма.

— Вот так просто?

— Уже забыла, как я играю, Сорта? Это будет совсем не просто.

— Я выиграю, и ты мне поможешь? – Я всё ещё не могла поверить. – Но что взамен?

— Ничего… если выиграешь. В этом суть игры. Я даю тебе слово. И поверь – как бы ни сложилась партия, я получу достаточно.

— Я всё ещё не понимаю. Если ты рассчитываешь, что я…

— Сперва выиграй, а потом беспокойся о цене. Но я уже сказал и больше повторять не стану. Мы сыграем в тавлы – и всё. Считай, что я готов помочь из симпатии… и уважения к твоим игровым талантам. Ну что?

Вместо ответа я принялась расставлять фигуры на полях. Драгоценные – они не шли ни в какое сравнение с деревянными, старыми, всегда пахнувшими как-то особенно, лаком и старьём, теми, которыми я училась играть когда-то дома. И всё же сейчас я была бы рада тем, домашним. Мошки гудели, колотились об лампу. Мной овладела внезапная неуверенность, и я глубоко вдохнула, опустив голову, чтобы Биркер не заметил. Я играла сотни сотен раз – но именно сейчас права на ошибку не было.

Я сделала первый ход – отправила вперёд одного из своих диннов, и Биркер улыбнулся.

— Осторожничаешь. Славно. – Он подвинул охотника, и сразу вслед за ним – ястреба на поле Души.

Игра началась, и будто по приказу ястреба тревога улеглась, отступила. Не было ничего, кроме полей и фигур, странных, тревожащих серых глаз Биркера Химмельна, его длинных паучьих пальцев, белой молнией падавших то на одну, то на другую фигуру.

Мы играли по полным правилам, без ограничения времени хода, и чем дальше, тем больше времени занимал каждый следующий ход. Пока силы казались равными – но я видела бреши в защите противника и верила, что могу победить.

Но тянулись минуты, часы, и армия Биркера начала медленно, но неотвратимо теснить мою. Всё ещё могло перемениться, но баланс сил сдвинулся – и мы оба это понимали.

Биркер позвонил в колокольчик, и из полумрака парка явился безмолвный высокий слуга. Биркер махнул ему, и тот также молча скрылся. Я вспомнила о страже, привёдшем меня сюда, – интересно, он так и стоит под деревом, прямо и безмолвно, как ледяная статуя?

— Им запрещено разговаривать? – спросила я. По спине стекала струйка пота; динн, владетельница и охотник на доске собрались в неправильное, ломанное созвездие, и я никак не могла расправить его, сделать верным. Мне хотелось отвлечься, чтобы передохнуть – и отвлечь Биркера, который ни на миг не отрывал от полей цепкого взгляда.