Книга Сердце Стужи, страница 142 – Яна Летт

— Я слушала. Но…

— Или ты хочешь, чтобы на трон сел Биркер, калека, который неизбежно станет куклой в чужих руках…

«То ли дело я, не так ли, мама?»

— …а Кьертания перешла прямиком во власть чужеземцев? Ты должна меня слушаться. Я твоя мать, и я владетельница, хранительница души континента, владычица тепла и госпожа огня, или ты забыла об этом? Я знаю, что лучше для тебя. Я знаю, что лучше для страны. Мы долго готовились к этому шагу, и уже скоро, да помогут нам Мир и Душа, мы его сделаем. И ты должна быть готова сыграть свою роль. – Корадела помедлила, внимательно изучая лицо дочери, и продолжила мягче, нежнее: – Я люблю тебя, как никто другой, как никто и никогда не будет любить тебя, дорогая дочь… и однажды, поверь, ты это оценишь. И именно потому, что я люблю тебя, я сделаю всё, чтобы защитить тебя. Ты можешь противиться, злиться… это всё равно будет сделано. Нам не на кого положиться, милая моя. Только друг на друга.

Всё самообладание, взращённое в Омилии жизнью до дворце, матерью, отцом, всей её жизнью, потребовалось ей в тот момент, чтобы широко улыбнуться и кивнуть.

— Конечно, матушка. Я готова. Я… растерялась. Но я понимаю: ты права. В конце концов, это должно было случиться рано или поздно. Мы с Дереком поладим. Он показался мне… смирным.

Несколько мгновений Корадела подозрительно смотрела на неё, но потом кивнула, удовлетворённая.

— Ты мыслишь верно, Омилия. С юным Дереком проблем не будет. Он тебя обожает. Если тебе он не слишком по сердцу, что ж… Чтобы завести наследников, необязательно встречаться слишком часто. Но я предупреждаю тебя сейчас, Омилия: это необходимо, и чем быстрее, тем лучше. Наследники упрочат твоё положение. Твой братец, я уверена, детей иметь не способен. – Поколебавшись, мать коснулась щеки Омилии. – Всё будет хорошо, моя дорогая. Ты снова будешь жить, как пожелаешь, а я – продолжу заботиться о тебе, а потом и о твоих детях. Разве не чудесно?

Уже уходя, Корадела погрозила Омилии пальцем:

— И никому ни слова, моя милая. Это наш с тобой секрет. Я уверена, что Раллеми согласятся, и всё же последнее слово ещё не сказано. Служитель Харстед поедет со мной. Он будет нашим посредником – ведь динн Раллеми так набожен.

— Да, мама.

Омилия вцепилась в край стола так, что побелели пальцы.

— Дьяволы, – прошипела она, когда дверь за Кораделой закрылась.

Что ей делать? Писать отцу? Корадела неспроста дождалась его отъезда, чтобы огорошить Омилию этой новостью. Пока письмо достигнет его – если кто-то из шпионов матери его не перехватит, – дело уже будет сделано.

Даже к брату она не может теперь пойти. Или может? Что, если Корадела просто выдумала всё, чтобы заставить дочь поступить по-своему?

Омилия вспомнила долгие часы, проведённые у ног брата.

«Ты любишь меня, братик?»

«Конечно. Кого ещё мне здесь любить? Ты перемазалась шоколадом, Мил. И, кажется, твой учитель нас нашёл. Вон он идёт – так что придумывай оправдание поскорей».

Мир их летнего дня заслонила ледяная тень голоса Кораделы.

«Никто не будет любить тебя так, как я».

Омилия уронила лицо в ладони. Унельм – ей нужно было увидеть Унельма как можно скорее.

Он должен помочь ей, ведь и он виноват в том, что с ней сейчас творится.

Это он сделал её слабее.

— Госпожа…

Ведела не послушала её, вернулась в библиотеку.