Книга Голос Кьертании, страница 70 – Яна Летт

Но даже на этом прямо сейчас я не могла сосредоточиться – и на Ласси, хмуро молчавшей с момента, как я забрала её и Аду из пансиона, тоже. Я пыталась воскресить в памяти лицо Кьерки, вчерашнее собрание в Гнезде, но всё было тщетно.

Единственным, о чём я могла думать, были слова Эрика Строма в Шагающих садах, а ещё всё то, что случилось между нами позже, когда мы добрались до дома.

Стать ему женой. Быть настоящей семьёй – прежде я не задумывалась над тем, что нечто подобное возможно.

Должно быть, из-за детства в Ильморе, Матиса и матери.

Мы с сёстрами никогда не голодали, но при этом постоянно чувствовали острую нехватку чего-нибудь. Тёплая куртка, или бумага для школы, или новая рубашка – не штопаная-перештопаная, не донашиваемая за кем-то, а купленная специально для тебя… Новое покупали разве что для Седки.

Впрочем, без всего этого можно было обойтись. Куда более серьёзной была нехватка маминых объятий, или тёплых, ободряющих слов, или просто времени, которое она могла провести с кем-то из нас один на один. Отцовского внимания никто никогда не жаждал.

Может быть, поэтому я никогда не мечтала ни о замужестве, ни тем более о детях. Это никогда не приходило мне в голову. В центре внимания были мысли о безопасности для себя и близких и о деньгах и славе – как двух главных средствах получения этой безопасности…

Мечта стать знаменитым ястребом, если вдуматься, тоже сводилась к желанию раз и навсегда покинуть Ильмор, избавить от него мать и сестёр – когда-то, в совсем ещё детских мечтах, к нам присоединялись Улли и Гасси с семьями – и никогда больше не возвращаться.

Я никогда не хотела ничего для себя самой, потому что любые личные мечты откладывались до достижения главной, единственной цели.

Так было до Эрика Строма.

Что с того, что пока я понятия не имею, кем стану в мире без Стужи, что боюсь смуты, а быть может, и войны, которые могут обрушиться на Кьертанию после победы над вековым холодом?

Я справлюсь со всем, если рядом будет Эрик.

Наверное, девчонки, проводившие долгие часы за чтением романов о любви, нашли бы, с чем сравнить это чувство, – но то, что было между нами, казалось не похожим ни на одну из знакомых мне историй. Мы были соратниками, он учил меня, делал лучше, защищал… И несмотря на то что мне, казалось, нечего было дать взамен, хотел стать моим мужем.

Я не выспалась, потому что уснула уже под утро. Снова и снова один из нас говорил другому, что пора засыпать, потому что впереди тяжёлый день, и снова и снова мы приникали друг к другу.

— Мне кажется, я могла бы проводить так бо́льшую часть времени, – сказала я в какой-то момент, пока Эрик подбрасывал в камин дров. – Засыпать, просыпаться… Быть с тобой, опять засыпать. Мне хорошо с тобой. Я не думала, что это… будет так хорошо.

Прежде я не решилась бы сказать ему что-то в этом роде, но разговор в Шагающих садах придал мне смелости. Эрик улыбнулся.

— Мне немного неловко, Иде. Ведь тебе не с чем сравнить. Но я уж постараюсь, чтобы ты об этом не пожалела.

— А тебе, – спросила я после недолгого колебания. – То есть… много у тебя было женщин? До меня?

— Довольно-таки, – ответил он спокойно, – но это неважно. Надеюсь, тебе тоже.

Тогда я наконец решилась спросить о Рагне.

— Рагна была мне важна, – сказал он. – Она была моим лучшим другом. То, что было между мной и Рагной, не было похоже на то, что есть у нас. Но да, она была мне очень важна – и остаётся важна.