Книга Голос Кьертании, страница 326 – Яна Летт

Эрик просил меня не делать этого, и всё же я подтолкнула эликсиры в жилах – чуть-чуть – и заставила голос звучать ровнее.

— Не будем говорить о нём. Я хотела бы сделать это частью нашего соглашения.

— Справедливо. Но сейчас – пока соглашение не вступило в силу – поговорить о нём всё-таки придётся. Чего ты хочешь для его ребёнка, Сорта? – Биркер больше не улыбался и говорил сухо, деловито, как будто мы обсуждали прогнозы погодного контроля или показатели дравтовой добычи.

— Безопасность, – повторила я. – Он будет говорить со Стужей. Он нужен тебе, он нужен всем нам… Когда о нём узнают, многие захотят контролировать его… или изучать.

— Ты говорила, появятся и другие, как он.

— Да. Неизвестно сколько. Неизвестно когда. Нужно будет понять, как их искать и как учить.

«И как контролировать».

— До тех пор он – наш лучший способ узнать, чего она хочет. И договариваться.

— Через пять лет? Десять?

— Мать всегда поймёт своё дитя, – сказала я, от всей души надеясь, что это и в самом деле так. – Так много времени нам не понадобится. Прямо сейчас я слышу её через него. Я думаю, эта связь будет сохраняться какое-то время, даже когда он родится.

Биркер задумчиво кивнул:

— И ты, значит, решила, что это делает его настолько желанным призом, что назвать его Химмельном – лучший способ обезопасить?

— Дело не только в этом…

— Разумеется. – Биркер прикрыл глаза, и на миг его лицо скривилось, как от боли, – возможно, ему и в самом деле было больно. – Хорошо. Он будет моим, если ты так хочешь. Время есть. Ребёнок родится до срока, но выживет. Лекари и кропари всё подтвердят, разумеется. С учётом моего состояния… да и твоего, госпожа препаратор, это вряд ли вызовет вопросы. Под предлогом заботы о его здоровье мы покажем младенца двору позже положенного.

— Спасибо.

— Это не всё, Сорта. Я не причиню вреда этому ребёнку – и могу тебе в этом поклясться…

— Мне понадобится что-то повесомее клятв.

— Конечно. Уверен, я найду способ предложить тебе более весомые гарантии…

— Хорошо. Потому что если с ребёнком что-то случится, я уничтожу тебя. – Я и сама не ожидала, что однажды произнесу нечто в этом роде с таким ледяным спокойствием. – Я знаю всё о древних, об их вековой связи с Химмельнами. Не забывай об этом. Если же и со мной что-то случится, препараторы убьют тебя.

Глаза Биркера потемнели, но он рассмеялся:

— Вот видишь? Тем более благополучие ребёнка в моих интересах. И всё же не стоит начинать нашу счастливую семейную жизнь с угроз, Сорта. Он будет Химмельном, и я не причиню ему вреда, но на этом всё. Мне нужны будут встречные гарантии: трон унаследует наш с тобой ребёнок. Не ребёнок Строма. Наш сын – или наша дочь. Ты пройдёшь реабилитацию – сразу же, как позволят кропари. Ты на это согласна? Уверен, вместе мы придумаем достойную причину, почему править будет не старший из детей. Говорящий со Стужей – звучит ответственно. Вряд ли можно справляться с этим и с управлением Кьертанией одновременно.

«Наш с тобой ребёнок».

Окна задребезжали от внезапного порыва ветра, и я вздрогнула. В самом деле, забавно. Продумав, как мне казалось, всё до мелочей, я не подумала о самом простом, очевидном.

О том, что буду чувствовать.

Но я была препаратором – а значит, привыкла думать о своём теле как об инструменте, который можно использовать. Отдавать, не жалуясь – и после не горюя об утраченном.