Книга Голос Кьертании, страница 283 – Яна Летт

Омилия снова кивнула.

— Недёшево, – повторила Риан с явным удовлетворением в голосе. – Но это можно. У нас много друзей – и на кьертанской стороне тоже, как бы ни старался Верран. Но сперва – ваши руки. Если вам нужно покинуть Вуан-Фо, мы тем более не можем рисковать. – Она снова смотрела на Мил. – Не хотелось бы, чтобы наших людей сбили в воздухе.

Омилия с шумом втянула в себя воздух:

— Я готова.

Унельм не выдержал:

— Можем мы переговорить с глазу на глаз? Всего минуту. А потом начнём.

Их оставили вдвоём.

— Мил… – Он опустился на колени перед её креслом прямо на пол, поймал её за руку. – Зачем тебе это? Два часа вряд ли что-то изменят. Ладно я… но ты, ну пожалуйста, попроси у Риан эти травы. Хорошо? Я буду рядом с тобой, пока не проснёшься. Всё будет в порядке. Зачем терпеть боль?

Она наконец подняла на него глаза – и в них Унельм увидел такое страдание, что перехватило дыхание.

— Моя мать погибла, Унельм, – сказала она. – Пока мы с тобой… её не стало. Прорыв Стужи – прямо в дворцовом парке. Сначала мне было так… трудно, но уже час или два… я не знаю, сбилась со счёта… Знаешь, я больше ничего не чувствую. Совсем. И я подумала – если будет больно, пусть. По крайней мере, не станет этого «ничего». Понимаешь?

Оглушённый, Унельм обнял её ноги – собственная боль пропала совсем, – приник к коленям.

— Мил, – прошептал он. – Мир и Душа… Мне так жаль. Мне так ужасно, ужасно жаль. Клянусь, я сделаю всё что можно, чтобы тебе стало легче. И тебе станет, правда… Не сейчас, не сразу, но обязательно станет. Я буду рядом, я всё сделаю. Но сейчас… не надо терпеть боль, пожалуйста. Это не поможет.

Омилия вздрогнула. Унельм почувствовал, как её руки упали ему на плечи, и услышал, что она плачет.

— Я так и не написала ей, Ульм. Так и не написала…

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Они вошли в комнату один за другим. Первым – Олке, и Эрик не выдержал, улыбнулся.

Конечно, именно Олке должен был прийти сюда, чтобы арестовать его. Кто же ещё, раз уж дело идёт к финалу партии?

«В тавлах это называется „блинд-вай“, – говорил ему Барт давным-давно. Эрик, очень юный и злой, сидел у него на кухне, нервно ероша волосы над полями и пытаясь найти выход из тупика. – Разозлишься – считай, проиграл. – И Барт подмигнул ему. – Ну, смотри внимательно. Мы можем крутиться так хоть до бесконечности…»

Олке и его люди не должны пострадать. Но Стром не может сдаться, не теперь, когда ему нужно вернуться в Сердце, когда…

Вслед за Олке вошёл в дом Унельм Гарт.

Его правая рука была плотно забинтована, да и вообще выглядел он неважно, хотя потемнел от загара… Но это определённо был он.

Эрик услышал, как Сорта шумно втянула в себя воздух:

— Ульм?

— Привет. – Унельм неловко улыбнулся ей. – Кажется, у нас всё-таки появился шанс выпить вместе, а? Не думал, что ради этого придётся провести столько времени в грузовом отсеке.

Вслед за ним, скрипя ступенями, вошла Омилия, и Эрик задумался: не бредит ли он? Что, если всё случившееся в дворцовом парке было только видением, сном и прямо сейчас он всё ещё ворочается в мерзости своей постели?

Хорошо бы – но рассчитывать на это не приходилось.

Наследница Кьертании была одета в простой серый плащ поверх домотканого платья.

Обыкновенная девушка – необыкновенными в ней были сейчас только глаза, горевшие тихим, странным огнём. Прежняя Омилия так не смотрела.