Книга Голос Кьертании, страница 219 – Яна Летт

Омилия, тяжело дыша, смотрела растерянно. Мин крепко хлопнула её по плечу:

— Вот это голосина! Ты что же, крошка, училась петь?

Разве что немного – в детстве, когда её приобщали к самым разным искусствам; тогда во дворец приходили и художники, и музыканты, и поэты, чтобы давать наследнице уроки.

Однако ничем из этого Омилии, разумеется, не было позволено заняться действительно всерьёз – только по верхам, чтобы не отнимать время от занятий по истории, политологии, иностранным языкам, этикету, танцам, ораторскому искусству…

— Нет. В смысле… немного.

— Сразу видно, – вступила в разговор подруга Вато по имени Лис. До сих пор она, немного свысока поглядывавшая на всех из-под густо накрашенных ресниц, казалась Омилии высокомерной – но теперь её взгляд был дружелюбным. – Давай следующую на два голоса попробуем? Слова простые…

И они пели, а потом пели Риан и Мин, а гуляки пустились в пляс так буйно и разнузданно, что пыль целыми облаками парила, не успевая осесть, над досками пола.

Омилия танцевала тоже – с Ульмом, то крепко прижимаясь к нему, то кружась в его руках, то задыхаясь и падая в его объятия.

Нагретый телами воздух пьянил, и время от времени они откочёвывали к стойке, чтобы выпить ледяного кислого сока – Омилия чувствовала в нём лёгкий привкус алкоголя, но её это уже не заботило.

Там, в полумраке, стоило старому подавальщику отвернуться, они с Унельмом целовались до умопомрачения.

Их тела были так близко друг к другу. Омилия слышала, как учащалось в ответ на её его дыхание. Ощущала, как каждый участок тела тянется к нему, будто старые сказки о возлюбленных, задолго до рождения предначертанных друг другу, – быль. Будто и в самом деле когда-то давным-давно они с Ульмом были единым целым, но потом их разделили. И вот теперь, преодолев множество лет и миров, они встретились наконец: она – в роли наследницы Кьертании, он – в роли механикёра-сыщика, нищего выходца с окраин.

В конце концов, не случайностью ли, не условностью было всё это – кем родилась она, кем он родился? Сочинявший их историю мог бы придумать и наоборот, раздать иные роли.

Омилия представила Ульма наследником – таким красивым, благородным, в расшитых серебром синих одеждах, – а себя – простой девчонкой с окраины, любимой родителями, учившейся в школе, бегавшей в лес с ватагой друзей.

— Ульм, – шепнула она, – как думаешь, здесь наверху есть комнаты, как в кьертанских гостиницах? Нам нужно поговорить… в тишине. И не на улице. Это важно.

— Кажется, были в том месте со змеёй… Но, Мил, может, лучше по пути домой? Времени до рассвета не так много, нам ещё до дворца добираться, и я…

— Времени полно. – Она беззаботно махнула рукой. – Попросим Лио отвезти нас как можно ближе дворцу – оттуда дойдём пешком. Он не откажет. Всё будет в порядке.

Глаза, всё ещё затуманенные от поцелуев, блеснули:

— Предлагаешь сказать, что мы отлучимся ненадолго в соседнюю гостиницу? Как же твоя репутация?

— Репутация твоей жены ничуть не пострадает.

Воздух снаружи показался Омилии почти прохладным – только оказавшись на улице, она осознала в полной мере, до чего душно было в кабаке. Они с Ульмом прихватили бутылку подогретого вина и сверток с лепёшками, начинёнными красной пастой, острой даже с виду. Всё это – в сопровождении пары шуточек – им всучила Мин.