Онлайн книга «Голос Кьертании»
|
Отец кивнул с одобрением, и Омилия продолжила: — Мой вуан-фор не так хорош, как хотелось бы… но я поняла, что магию мы получим, только когда императрица одержит победу в своей войне, верно? Владетель кивнул: — В общем, да. Но это не займёт много времени – с помощью препаратов. Когда Вуан-Фо захватит часть Алой пустыни, достаточную для того, чтобы повысить выработку тейна, мы получим своё. Это выгодное вложение, Омилия. На кону – новая, улучшенная Кьертания… — За счёт жизней множества рамашцев. К оружию, которым их убьют, будем причастны и мы тоже. Отец не разозлился – только пожал плечами. — С нами или без нас – вуанфорцы и рамашцы продолжат гибнуть. Войны за Алую пустыню идут веками. — Я читала, что Вуан-Фо, как и Рамаш, не раз нарушал договорённости о золотой границе, – осторожно произнесла Омилия. Владетель слегка нахмурился. — Такова война, Омилия. Люди сочиняют для неё правила и законы – но, когда доходит до дела, в ход идут любые средства, пока одна из сторон не готова сдаться. Проклятие нашего континента – ещё и его благо. По крайней мере, мы от войны избавлены. Молодые люди, которые становятся калеками… Омилия подумала об Унельме – о тёмных пятнах у его разъёма, которые она заметила в прошлый раз; о том, как он зашипел, когда она случайно коснулась их, – и сразу вслед за тем широко улыбнулся. — Не ищи решение, которое будет этичным, ты его не найдёшь, – сказал отец неожиданно мягко. – Такова политика. Настоящая политика – а не замкнутость на самих себе, которая понравилась бы твоей матери. О да, вот мир, которого она желает, – чистый, белый мир, в котором все будут воздавать бесконечную хвалу Миру, Душе и ей в придачу – и каждый будет знать своё место. Будь её воля – рекрутами становились бы уже в десять лет, да что там – препараторы рождались бы и умирали на службе. Ты ведь не думаешь, что лучше губить своих людей, чем чужих? А с помощью магии мы могли бы здорово облегчить препараторам жизнь. – Он рассеянно взял со столика золотые часы, инкрустированные жемчугом, повертел в руках. – Реальная жизнь и этика несовместимы, дочь, вот в чём дело. Однажды ты неизбежно это поймёшь, как понимают все разумные люди… В твоих интересах понять это как можно раньше, прежде чем вступишь в большую игру. Кто-то всегда будет страдать, голодать, погибать… А ответственность за это будет лежать на наших плечах – если, конечно, мы хотим привести Кьертанию к большему величию. — Величию, – пробормотала Омилия. Это слово – «величие» – было похоже на идеально круглую жемчужину, вместо винограда попавшуюся на зуб. Ни аромата, ни вкуса – только драгоценный холод и равнодушная твёрдость. Всё детство Омилия изо дня в день слышала о великой Кьертании – от матери, учителей и наставников, диннов на приёмах и балах… И вот теперь оказывалось, что всё это величие было, значит, недостаточным. Жажда величия неутолима. И её отец, и мать – оба по-своему алчут его, и оба – каждый на свой лад – готовы приносить ему новые и новые жертвы. — Так что же, Омилия? Отставим в сторону вопросы этики – хотя бы на время… Что ты думаешь – на самом деле? В комнате вдруг стало очень тихо, как будто замерло движение воды в фонтане и каналах, и даже рыбы казались заинтересованными – особенно та, с золотым глазком. |