Книга Небесный всадник. Том 1, страница 219 – Кирико Кири

Лететь сейчас за кем-то — это потерять время и цель, а у меня и в высоте, и во внезапности полное преимущество. Если не получится — уйду на скорости после пикирования. Но если получится…

Ну что, Самсон, это твой шанс набить на драконе первый крест.

И будто прочитав мои мысли, Бегемот сложил крылья и камнем рухнул вниз прямо на улетающую прочь цель. Ща будет ей бум-зум.

Что такое пикирование с высоты?

Это когда туша, которая весит в несколько тонн, сложив крылья, стрелой падает вниз, разгоняясь до таких скоростей, что тут не то что глаз не открыть — тебя просто отрывает от седла, как бы ты ни цеплялся, и вся важность страховки сразу становится очевидной.

В этот момент я сразу подумал о том, что шлем, который я повесил на рукоять мотоцикла, пришёлся бы как нельзя кстати. Тут и при крейсерской скорости тяжело, глаза слезятся, а сейчас и вовсе пришлось отвернуться, чувствуя, как тебя просто отрывает от седла потоками ветра. Оставалось надеяться исключительно на самого дракона, который работал на автопилоте.

Двадцать восемь секунд мы пикировали. Двадцать восемь секунд вечности, когда ты прижался что есть сил, не видя, не слыша и не зная, что происходит. Дух… захватывает. А потом в одно мгновение перегрузки буквально вжимают меня в спину дракона, когда тот начал резко тормозить, расправив крылья, как парашюты. И только сейчас я смог хоть как-то раскрыть глаза, чтобы посмотреть, куда мы вообще целимся.

Дракон. Зелёный. Он был то ли ранен, то ли просто ослаб, но летел будто прихрамывая на крыло. Сбился после боя с курса? Или намеренно свернул на чужую территорию, пытаясь уйти от преследователей? Без разницы. У нас не было зелёных драконов, я точно знаю: были только синие (ну и схожие оттенки), красные (и тоже схожие оттенки), один белый и серые.

Даже тормозя крыльями, мы стремительно приближались. Я не просто наблюдал со стороны — я целился в дракона и всадницу, наводя свою машину для пожирания человеческой плоти на цель. Она была уже настолько близко, что скрылась за большой головой Бегемота, и через мгновение я почувствовал удар такой силы, что нас слегка подбросило, треск костей и душераздирающий рёв.

В воздух поднялось какое-то зелёное облако, которое быстро исчезло. Бегемот выровнялся, и я, чисто на опыте, пролетев чуть дальше, обернулся.

Враг рухнул где-то в лесу, и непонятно, погиб он или нет.

Развернув Бегемота, я уже заметно медленнее пролетел над местом падения противника, заметив сразу среди сломанных деревьев корчащегося от боли зелёного дракона. Тот ревел, пытался подняться, но у него даже сил не было перевернуться.

Я направил Бегемота прямо на поверженного врага.

Табу на уничтожение драконов не было, более того, оно поощрялось как вывод лётных средств противника, что совсем не немного так шло вразрез с тем, что говорили про них сами всадницы. Типа они великие, дарующие силу всадницам, выбирающие их, чуть ли не священные, и тут же: «Что? Конечно, надо истреблять драконов противниц, что за вопрос. Меньше драконов у них — сильнее мы». Да и сейчас добить кричащего от боли и изломанного дракона было скорее милосердием, чем жестокостью.

И уже снижаясь, я заметил у места падения между стволов фигуру, ковыляющую прочь. На моих глазах она запнулась, упала на четвереньки, проползла так, кое-как встала и скрылась среди деревьев.