Книга Небесный всадник. Том 2, страница 112 – Кирико Кири

— Многие благородные восприняли бы твой взгляд как оскорбление, — заметила она на себе мой пристальный взгляд. — Садись.

Я сел напротив Каталины, окинув взглядом комнату. В отличие от комнаты Серафины, здесь чувствовался совершенно другой дух: холодный, выверенный, словно музейный. Никакой теплоты, я как будто в комнате графа оказался, который не знал ни тепла, ни доброты. Хотя она же тоже графиня…

— Невежливо разглядывать чужие покои, — заметила хозяйка комнаты.

— Да просто ваши комнаты… — я осёкся. — Да, прости.

— Что, наши комнаты? — подняла она взгляд.

— Ну… словно показывают ваш внутренний мир.

— Интересное замечание. И как же они показывают его? — полюбопытствовала Каталина.

— Ну… — я огляделся. — У тебя всё так строго, какой-то холодный стиль, знаешь, будто в тёмном дворце оказался, где всё на своих местах, и не дай бог кто сдвинет что-то хоть на миллиметр.

— А у Серафины не так?

— У неё как-то светло и уютно, тепло, а у тебя…

— Мрачно.

— Ну, я бы так не сказал…

— Но об этом подумал.

— Да, — кивнул я, не став отпираться.

Каталина огляделась, будто пыталась взглянуть на своё жилище под другим углом.

— Она мне напоминает дом, — внезапно призналась она. — Мой старый дом.

И тут я вспомнил, где находилось моё поместье и как выглядело оно. Я имею в виду место, земли. Там же ни разу солнце не выглядывало, будто над тем местом всегда тучи висят. А её земли, по факту, находятся рядом, и несложно представить, как там всё выглядит.

— А ты разве не возвращаешься туда?

— Иногда, — уклончиво ответила Каталина.

— И когда ты в последний раз там была?

— Два года назад.

— А… отпуск? — спросил я.

— Как ты думаешь, сколько мне лет, Самсон? — спросила она меня в лоб. — Хотя чего думать, я тебе говорила. Сто восемьдесят лет.

— Ты хорошо сохранилась, — ляпнул я, но Каталина не обратила на это внимания.

— Там давно уже другой дом. Совершенно другие люди. Совершенно другая жизнь. От моего дома осталось одно название. Когда ты становишься всадницей, ты отказываешься от всего, что у тебя было, Самсон. Так что да, это уже не мой дом. За сто восемьдесят лет там сменилось четыре поколения, и он теперь выглядит иначе. И как бы меня там ни встречали, как бы мне ни были там рады, уже не будет того места, где я родилась, жила и взрослела.

Другими словами, Каталина тосковала по дому. Тому, что уже давно сгинул, остался в прошлом, сохранившись лишь в её памяти. А тот, что стоял на том месте, уже давно не имел той атмосферы, которую она пыталась сохранить у себя в комнате. Пусть старалась она этого и не показывать, но я слышал эту тоску в её голосе, с каким теплом она вспоминала свой дом.

— Она похожа на твою комнату? — кивнул я на помещение.

— Нет. Совершенно нет. Быть может, лишь отдельными вещами, которые я потом забрала с собой сюда, но они никогда не передадут того места, где я росла.

— А атмосферой?

— Я уже не скажу этого, Самсон. Я забыла это, — она раскрыла книгу. — Сейчас ты вряд ли сможешь понять меня, но потом, несомненно, поймёшь. Как поняли мы все. Мы все оставляем своё прошлое, становясь теми, кто мы есть. Это плата за то, что мы получаем.

— Оно того стоило?

И Каталина пусть и на мгновение, пусть на какую-то долю запнулась, прежде чем ответить:

— Да.

Однако пауза была сделана, и теперь мы оба знали, о чём она подумала в тот момент. Но эту тему Каталина постаралась быстро свернуть, вернув себе самообладание.