Книга Небесный всадник. Том 3, страница 80 – Кирико Кири

Есть две вещи, связанные с этой тьмой. Первая — ты как провалился в неё, так тебе на всё насрать с высокой башни. Вторая — эта тьма длится недолго. Для тебя это буквально несколько минут, когда для мира может пройти час или два.

В моём случае, когда я открыл глаза, прошло уже около… м-м-м… много времени, хотя вроде провалялся в отрубе всего ничего. День успел пройти безвозвратно, и теперь перед моими глазами было ночное небо, глубокое и бесконечное, усыпанное тысячами звёзд и неведомых мне созвездий. Розоватая облачность и две луны даже слегка слепили глаза… один глаз, который мог всё это наблюдать.

Я очень осторожно сел, поморщившись от боли.

Пипец как мне нехорошо, хотя не так уж всё и плохо. Раны болели, это бесспорно, и голова охренеть как раскалывалась, да чего там — болело вообще всё, что могло болеть после того, как меня отпинали, но не так, как до этого. Мало того, кто-то заботливо перебинтовал мне раны и не бросил умирать в снегу, а уложил меня в шкуру и ею же накрыл, чтобы я не успел околеть. И этот кто-то…

Этот кто-то был сейчас не со мной.

Я был один посреди засыпанных снегом земель. Словно один во всём этом мире. Аэль, эта болтушка — её рядом не было.

Не надо быть гением, чтобы сопоставить все факты и понять, что произошло: в последний раз я её видел, держащей в заложниках того сына вождя, а сейчас я весь забинтованный и уложенный в тёплую шкуру лежу тут, но без неё. Ну вот не сучка ли, а? Женщинам что, блин, в голову ни взбредёт, будут идти в том направлении, как бульдозеры. И хорошо, когда это что-то полезно…

— Аэль-Аэль… — выдохнул я, медленно вставая.

Лёгкий ветерок заставил меня совсем не легко охренеть от холода и быстро укутаться обратно в шкуру.

Я бросил взгляд на следы, которые уходили далеко в эту заснеженную тундру. Удивительно, но рядом со мной помимо кинжала лежали ещё и две ноги Аэль. Ну а ноги-то нахера мне вы оставили-то, я не пойму? Как провиант, что ли? Забрали бы с собой, я уж не знаю даже…

В любом случае, я знаю, чего хотела бы три пятых. И, возможно, в её поступках была доля правды и логики: лучше спасти одного, пожертвовав собой, чем обоим сгинуть. Куда правильнее двигаться вперёд, добраться до шпиля и вернуться уже всем скопом, чтобы прочесать каждый уголок и вернуть её обратно. Броситься за ней — это пустить все старания насмарку, и надо быть совсем конченым, чтобы так поступить…

Какая же радость, что я конченый! Я знаю, чего бы хотела Аэль, и как прекрасно, что она здесь не единственная упёртая личность! Я ей говорил сидеть в своём меховом конверте⁈ Может, вообще бы разошлись миром, но нет, дай высунуть нос, блин… А теперь мне надо возвращаться обратно и искать её! Спасибо, что перебинтовали, но мне легче от этого совсем не стало, хочу заметить! Мне больно! Я устал! Я хочу домой! Но нет, надо сейчас её опять вытаскивать!

Я собрал всё, что можно было назвать пожитками, и пошёл по следам за ней.

Насколько это было разумно? Да понятное дело, что неразумно. Сейчас надо было бежать в шпиль за помощью. Но, боюсь, к тому моменту Аэль уже на сносях будет. Её поступок, как по мне, не более чем отчаяние, самоубийство собственной личности, чтобы окончательно стереть из себя Аэль — небесную всадницу, считая, что для неё всё кончено. Эдакий красивый уход.