Книга Небесный всадник. Том 3, страница 29 – Кирико Кири

— Получается, его укус ядовитый? — уточнил я.

— Его укус — нет. Его дыхание, если не воспламенилось — да. Если его дыхание попадёт в рану, то тогда он отравит жертву. Так они и охотятся. Не всегда отравление смертельно, но никогда не бесполезное.

Блин, прямо комодский варан. Кстати, по своим неуклюжим движениям, а потом пугающей прыти он мне варана как раз и напоминал одно время. Вроде ути какой толстячок, а потом херак!

Не, ну интересно, интересно…

Вот честно, я хотел спросить и про Дилд’Акот-Дайя хотел спросить, но здесь испугался, что, едва я его упомяну, она может обо всём догадаться. Может, конечно, и не догадаться, если не знает, кто это, но, учитывая, что их познания драконов выше нашего, о чём, не стесняясь, признавалась сама Серафина, слишком высок шанс расставить всё на свои места. И там хрен знает, что будет дальше.

Поэтому нет, не стану спрашивать. Но решил спросить другое в следующее своё посещение:

— А ты жрица?

— Да.

— А что делают жрицы? Конкретно у вас? Агадарок?

— Мы храним историю нашего великого народа под мудрым руководством наших императриц, мы следим за нашими храмами, мы проводим обряды, мы принимаем роды, мы занимаемся алхимией и открываем новые зелья, мы обучаем сирот, мы ищем девушек, в чьей крови течёт кровь дракона…

— У нас это называется сила первородных, — заметил я.

— Потому что драконы были первыми в этом мире, а значит, сила их была тоже первой, — ответила Утитатароту. — Мы жрицы и те, кто хранит душу нашего народа. А ещё мы ищем ответ на вопрос, от чего зависит, кто станет всадницей, а кто нет, пусть мы все дети драконов.

— А как появилась первая из вас? — спросил я.

— Одна павшая и давно забытая богиня однажды разделила ложе с драконом, и так появилась первая агадарка, чьи потомки до сих пор правят нашим народом мудро и справедливо.

— А там вашу богиню на части не порвало, когда она в первый раз возлегла с драконом? — не удержался я от вопроса и получил косой взгляд от жрицы. — Ладно, оставим этот вопрос. Я другое хотел спросить. Ты сказала, что вы храните историю вашего народа. Так вот, как-то раз, путешествуя по вашим землям, я наткнулся на храм под землёй.

— У нас много храмов.

— Нет, тот храм… там не было ни жриц, а охранял его живой скелет.

— Скелет не может быть живым. Восставший, — ответила агадарка отстранённо, явно мыслями пребывая не рядом со мной.

— Ну пусть будет восставшим. Так вот, там были барельефы с разными расами: вами, нами, ушастыми и ещё много кого. Они бежали от драконов, которые поливали их огнём, а на других они же уже молились каким-то рыцарям-великанам, которые просто смотрели на тех. На ещё одной один из рыцарей прижимал ладонь к груди, из-под которой что-то светилось. А на последнем была целая картина, где внизу какие-то твари будто тянутся наверх, выше — молящиеся люди, которые тянутся к рыцарям на горе, а на самом верху какая-то огромная тварь, которая будто хочет схлопнуть ладони. Там ещё была надпись, как защитники проливают кровь, а хранительницы что-то там хранят.

— Защитники и хранительницы, — кивнула Утитатароту. — Старая легенда о том, что раньше был народ, что хранил и защищал наши земли от напастей. Мужчин называли защитниками, женщин — хранительницами. Но и те, и другие сгинули во времени. Кем они были, неизвестно. Это один из храмов, который был посвящён им.