Книга Под драконьей луной, страница 83 – Робин Слоун

— Я знаю, что анты побеждены, – сказала девочка. – «Альтамира» получила известия о крахе высадки на Луну… и ничего с тех пор. Еще я понимаю, что жизнь продолжается… На спуске «Альтамира» видела поселения… тускло освещенные, редко разбросанные, но довольно большие, населенные людьми.

Она попыталась взять пицца-ролл, обожгла пальцы.

— Столько всего изменилось, а ты так спокойна, – заметил Ариэль.

— Я была к этому готова, – ответила девочка. – Иначе бы меня сюда не отправили. Мне сказали: «когда ты проснешься, никого из нас не будет в живых». Я им поверила. Если бы не поверила, не могла бы полететь.

Это было чудовищно. Ариэль не понимал, как можно на такое согласиться. Однако анты в свой последний час пылали решимостью. Девочка ею светилась.

— Лучшие из лучших не участвовали в высадке, – продолжала она. – Они разрабатывали План «Зет». Они создавали симуляторы – игры в агитацию и восстание. Никто в эти игры не играл, только я и еще три девочки. Два года не было новых фильмов, потому что все сценаристы трудились над мифом.

Она нахмурилась:

— Вы правда ничего не знаете про миф?

— Какой миф? О ком? – спросил Барыжник.

— Его перевели на семнадцать языков и записали на никелевых пластинах. Вот таких больших. – Она начертила в воздухе прямоугольник. – Их упрятали в стабильные геологические формации по всему миру.

Барыжник почесал лицо, напрягая память:

— Я никаких пластин не видел.

Девочка рассмеялась – и не только обреченно, но и по-настоящему весело.

— Зовите меня Дурга, – объявила она. – Раз с мифом не получилось, значит мне придется начинать с нуля. Зовите меня Дурга!

Возвращение антов провозгласил не только грохот ракетных двигателей. «Альтамира» спустилась с высокой орбиты далеко за окутавшей Землю пыльной пеленой. Она проткнула эту пелену, как клинок – тюлевую занавеску; проделала в ней дыру.

Девочка по имени Дурга указала на небо:

— Смотрите!

Дыра сияла бездонной синевой, цветом из моих воспоминаний о додраконьих временах. Цвета создаются контрастом, и этот контраст был всемирно-историческим. Синева как будто плыла над дымкой, пульсирующая, заряженная. Корабль Дурги грянул гимн и развернул знамя. Меня переплюнули дважды.

Надолго ли сохранится дыра, я оценить не мог. Со временем пыль ее затянет. Но сейчас она оглушала: небесная лазурь, источник поэзии, музыки и чувств, вновь изливалась на Землю.

Это была хорошая пропаганда.

Наступила ночь, а дыра не исчезла. По мере того как небо темнело, звезды загорались в полную силу. Каждое существо повсюду на Земле должно было их увидеть.

На краю дыры ярче любой звезды горело небесное извещение: Владыка пира, как определил Ариэль. Юпитер, как определил я. Первая за одиннадцать тысяч лет планета, отчетливо видная с Земли.

Ариэль подумал о мадам Бетельгаузе в Соваже. Наверняка сейчас она смотрит в небо, ее незримые планеты наконец-то открылись взгляду. Он воображал ее волнение, как она зовет мастера Гека выйти посмотреть и как он стонет, что уже разулся.

День прошел в безделье. Дурга рылась в своем корабле, Барыжник копался в руинах Инстаура, хотя прежде и сказал, что там уже искать нечего. «На всякий случай», – объяснил он. Кловис по-прежнему дремал; робот и впрямь почти отрубился.