Книга Под драконьей луной, страница 29 – Робин Слоун

Он через щель пожал Ариэлю руку, повернулся и быстро пошел обратно.

— В лесу с нами все будет хорошо! – крикнул он. – Но лучше приведи лорда Людовода поскорее, кто бы он ни был!

— Что, если я не отыщу его крепость? – чуть не всхлипывая, спросил Ариэль.

— Кого-нибудь найдешь! – крикнул Кей. – Ты же не думаешь, что наша деревня единственная в мире?

Он спросил это риторически, чтобы подбодрить брата, но когда Кей исчез, убежал назад к замку с его опасностями, вопрос так и остался висеть в тумане.

Небо просветлело, явив новый мир.

Лес был очень густой и сильно отличался от того, что рос на крутых склонах вокруг Соважа. К соснам примешивались широколиственные великаны. На выходе из долины река разливалась шире и замедляла течение. Она петляла между древесными стволами; тихие заводи подернулись тонкой корочкой льда.

Устало бредя вперед, Ариэль обдумывал свое решение – снова и снова вертел его в голове. Воображал, как бы развивались события, вытащи он меч из камня. Возможно, с помощью Кея ему бы удалось прогнать волшебника, занять трон, принести Соважу мир и покой… Он стал бы королем, хорошим королем…

Вернуться Ариэль не мог. Ни при каком раскладе. И все равно оставался накрепко привязан к истории, для которой его создали. Он поворачивал с внезапным намерением идти обратно, через десять шагов вновь поворачивался и шел дальше. Буквально ходил кругами, в то время как позади нас волшебник снаряжал погоню.

Поэтому я совершил то, что у антов считалось смертным грехом.

Я все заспойлерил.

У широкой мелкой реки, в свете занимавшегося дня, я рассказал мальчику про Артура, сына Утера. Как тот был воспитан сэром Эктором, и вытащил меч из камня, и стал королем древней страны под названием Англия. Я рассказал, как Артур женился на Гвиневере и основал Круглый стол в Камелоте.

Я рассказал про Ланселота, самого одаренного из рыцарей, который стал лучшим другом Артура.

Про Пелинора, который выследил и приручил Зверя Рыкающего, которого некоторые называют Искомой Зверью, после чего возглавил отряд Зверских всадников.

Про Гавейна, богатейшего из рыцарей, который днем кутил при дворе, а с наступлением темноты надевал доспехи и превращался в недремлющего Зеленого Рыцаря.

Это были просто версии слышанных мною историй.

Речушка превратилась в настоящую реку, питаемую ручьями из других долин. Отыскивать сухую тропку на заболоченных берегах было все труднее. Местами Ариэль шагал по мелководью. Башмаки увязали в грязи. Небо между корявыми сучьями дубов было розовато-оранжевым.

Я рассказал мальчику, чем все кончилось: жестокими чарами феи Морганы и обреченным романом Гвиневеры с Ланселотом.

— С Ланселотом?! – переспросил он. – Я думал, они были друзья!

Я рассказал о последнем бое с Мордредом, который пустил в ход латную перчатку, усаженную магическими камнями.

И наконец, я рассказал, как Артур уплыл на Авалон.

Мальчик надолго притих.

— Что ж, – проговорил он. – Полагаю, теперь я ничего из этого делать не должен.

Да. Он мог сделать что-нибудь другое.

Река распалась на лабиринт рукавов, петляющих в зарослях мокрого тростника.

Исполинские стрекозы – размах крыльев у них был больше, чем размах рук у Ариэля, – носились над тростником, искрясь самоцветами. Одна зависла близко – чересчур близко, – раздумывая, не перекусить ли мальчиком. Слишком хлопотно, решила стрекоза и унеслась прочь.