Книга Под драконьей луной, страница 147 – Робин Слоун

— Я видел не только Дургу.

Я чувствовал, сейчас он проболтается, и ждал этого с ужасом и в то же время с ликованием. Мне хотелось, чтобы сейчас, в этот последний момент, кошмарный Мэлори узнал, кто его одолел. Неправильное желание. Никогда до добра не доводит. Но такое сильное! Скажи ему!

— У меня есть спутник, которого я нашел до того, как ты выгнал меня из Соважа, – сказал мальчик. – Антский хронист. И он стал моим другом и советчиком.

— Хронист? – переспросил Мэлори.

Его дыхание не клубилось на холоду.

Ариэль рассказал про Альтиссу Праксу, ее могилу, ее красоту, ее меч, из-за которого планы волшебника пошли наперекосяк. Он рассказал Мэлори про все способы, которыми я ему помогал: как мои объекты, их воспоминания, его поддерживали. Мальчик сумел изложить все очень кратко, отметить все важное – идеальная композиция.

Впервые в жизни он рассказал хорошую историю.

Покуда Ариэль говорил, волшебник смотрел ему в глаза и сквозь них. В точности как Хьюз, когда меня приметила.

Я был не скрыт от волшебников, если те смотрят куда нужно.

Хьюз, говоря о Мэлори, сказала, что не владеет и десятой долей его искусства, а я почему-то не прочел в этом предостережения. Мэлори, волшебник восьмидесятого уровня, сорвал перчатку и вцепился мальчику в плечо аккурат над ключицей. Хотя сам волшебник постоянно мерз, его хватка обжигала. Я ощутил ее жар – не абстрактно через чувства Ариэля, а непосредственно – жар в моих собственных клетках, пристальное внимание Мэлори в моем сердце.

Чудесное утро в Айгенграу. Кровь стучит у меня в ушах.

Дверь кафе открывается, входит волшебник Мэлори. Его присутствие невозможно и отвратительно. У меня такое чувство, что я сейчас сблюю. Все кафе сблюет.

— Как странно, – говорит он. – Это память об антах? Ты столько времени ее хранил?

— Убирайся, – отвечаю я.

Он – расползающееся нефтяное пятно. Гниль в стенах.

— Что ты такое? – спрашивает он. – Ни один волшебник не сумел бы тебя сделать.

— УБИРАЙСЯ! – ору я.

— И не подумаю, – говорит Мэлори. – Когда мальчишка сбежал, я думал, проект загублен – все придется начинать сначала. Затем он нашел другой меч. Теперь он подавлен грузом ответственности или чем там еще. Отлично. Но ты? У мифического архетипа нет… что ты такое? Неужто грибок? Нет, у архетипа нет грибка. Безусловно нет.

Значит, мальчик – новый архетип.

— Как литературно. Увы, драконы такого не заказывали. Итак. – Он поворачивается к Питеру Лиденхоллу. – Советую допить кофе.

Мэлори стучит костяшками по барной стойке. Все чашки разом разбиваются. Кофемашина издает вой – ее помпа разрывается, как несчастное сердце. Удар пришелся не только по стойке (прекрасной, уютно щербатой деревянной стойке), но и по моим собственным клеткам, по обычно столь прочному основанию. Во время стычки с Владычицей Озера на болоте я дал фундаменту пошатнуться, просто от перенапряжения, но сейчас изо всех сил удерживаю свою целостность.

Волшебник вновь опускает костяшки на барную стойку. Смерть вежливо стучится в дверь: «Извини, пора». Все кафе стонет, потолочная балка ломается. Снаружи кирпичи падают в канал. Вишневые деревья разом сбрасывают лепестки. Волшебник Мэлори – кудесник мяса, а я – всего лишь мясо.

Третий стук меня убьет. Ибо во мне есть драконий изъян, и все должно следовать дурацкому шаблону, даже моя собственная участь.