Книга Песнь Первого клинка, страница 147 – T. C. Эйдж

Тем же вечером Литиан встретился с лордом Пентаром в его просторном зале, где собрались представители многих влиятельных домов Красной вершины. Лорду, неплохому в прошлом воину, перевалило за шестьдесят, и выглядел он уже неважно: мучили старческие болезни.

— Один из этих драконов был совершенно ужасен, – прохрипел лорд, сидя в кресле из красного камня в верхней части зала. – Огромный, черный, куда страшнее тех, что раньше видели на побережье. Говорят, Камень притягивает более крупных чудовищ, а Крылья кишат драконами. Что-то происходит на тех островах, и это беспокоит змеев.

Литиан пристально посмотрел на Пентара. Старик выглядел изможденным, его некогда гордое лицо осунулось и обвисло, а редкие волосы торчали в разные стороны, однако взгляд лорда оставался острым и настороженным. К тому же все знали, что старого лорда не так просто напугать.

— Я слышал об этом. – Литиан положил руку на плечо старика. – Мы разберемся с этим, лорд Пентар. Посмотрим, что удастся выяснить.

Пентар задумчиво кивнул и ответил не сразу.

— Мне не нравится это задание, Литиан. Боюсь, вы можете не вернуться.

Литиан нахмурился.

— И вы все равно позволите Томосу поехать?

— Таков приказ моего господина, – устало ответил Пентар. – Амрон останется Первым клинком, пока не будет исполнена Песнь, и я буду делать то, что он велит, что бы об этом ни думал. Кроме того, у меня есть и другие сыновья. Томос лучше всех владеет клинком, но он все-таки не наследник.

Насколько помнилось Литиану, Томос был пятым сыном лорда Пентара, рожденным от его третьей супруги, и у него было много сестер. Всего Пентар прижил двенадцать детей, и некоторые обладали сильным даром Сталерожденных. Томос ярко выделялся среди них, и его стали называть Красным рыцарем Вершины. После этого он завел привычку надевать под плащ Варина красную кожаную куртку, что по какой-то причине заметно действовало Боррусу на нервы.

— Рыцарь должен заслужить свое прозвище, – ворчал он тем же вечером, когда уже изрядно напился. – Красный рыцарь Вершины. Звучит так, будто он чего-то добился, а на деле-то – выиграл несколько турниров, и то в отсутствие Алерона.

— Да ладно тебе, Боррус, – пытался успокоить его Литиан. – Нельзя винить молодых рыцарей за то, что они не сражались на войне. Ты же не подумаешь ставить это в вину Элиону или Алерону? – Он строго посмотрел на товарища. – То-то же. Кстати, у них обоих тоже есть прозвища.

Элиона называли Вторым сыном, и это прозвище он не любил. У него было и другое, которое ему нравилось больше, – Разящий рыцарь. Литиан часто думал, что это прозвище Элион придумал себе сам: он говорил, что оно ему очень подходит, ведь он предпочитал атакующий боевой стиль и в целом был очень привлекательным юношей. Литиан часто слышал, как тот с довольной ухмылкой представлялся: «Элион Дэйкар, Разящий рыцарь». Добрый, дружелюбный и общительный Элион… В последнее время он изменился, стал другим. Стал бы он так представляться теперь? Литиан в этом сомневался.

У Алерона тоже были прозвища. Некоторые из них ему нравились, некоторые – нет. За то, что он часто побеждал на турнирах и искусно владел мечом, его прозвали Алероном Непоколебимым. А вот прозвище Эхо Амрона не пришлось ему по душе.

У всех рыцарей Варина были прозвища, и не всегда лестные. Борруса часто называли Рыцарем-бочкой или Бочонком – из-за его широкой груди. Некоторые даже стали именовать его Надутым рыцарем, но Боррус не обижался. Литиана все знали как Рыцаря Долины – это напоминало о его малой родине, Туманной долине на севере Вандара. Сэра Киллиана прозвали Золотой Гривой за его роскошные волосы, а у Амрона было столько прозвищ, что всех и не упомнить.