Книга Призрак крепости Теней, страница 303 – T. C. Эйдж

Над западным краем мира угасал последний дневной свет, облака окрасились в сияющие оттенки багрянца и пурпура, горизонт внизу мягко и тепло горел длинными тонкими полосами янтаря. Вдалеке горы Плачущих вершин постепенно переходили в предгорья, за которыми теперь возвышались пики центрального хребта. Впереди простиралась бескрайняя белая пустошь, испещренная черными лесами, замерзшими озерами, расщелинами, горными грядами и пропастями, у которых, как говорили, нет дна.

«Ледяные чащобы», – подумал Амрон, оглядывая суровый пейзаж, кутаясь в кожу, шерсть и меха. Но он все равно дрожал. Холод пробирал до костей, и Амрон чувствовал, что теперь он останется с ним навсегда; что он никогда не отступит.

— Посмотрите внимательно, – сказал Уолтер Селлек, и на его растрепанной бороде заколыхались маленькие мерцающие сосульки, отражая последние лучи солнца. – Там, далеко на севере, куда мы направляемся, солнце в это время года не встает. Еще неделю солнце будет появляться, на час-другой в день, а потом полностью погаснет, как фитиль. – Он попытался согнуть пальцы в толстых перчатках. – Лучше привыкайте к темноте, милорд. Скоро мы увидим ее во всей красе.

Амрон смотрел, как закат окрашивается в более темные оттенки малинового и фиолетового. Дни постепенно становились короче, а ночи длиннее, темнее и холоднее. Сначала путники останавливались с наступлением сумерек, разбивали лагерь, чтобы согреться и отдохнуть, но в течение последней недели у них не было такой возможности. Если они будут двигаться только при дневном свете, то никогда никуда не доберутся, и Уолтер прав: нужно привыкать к темноте.

— Сомневаюсь, что смогу что-то разглядеть даже с божественной сталью, – заметил Амрон. – До сих пор поражаюсь, как вам это удалось, Уолтер. Правда.

Уолтер покачал головой. Или просто вздрогнул.

— Я сам поражаюсь, – ответил он, стуча зубами. Последние остатки тепла отступили, а ветер начал усиливаться. – Я помню только фрагменты. Мгновения, кусочки единого целого. Но когда задумываюсь об этом… Я должен был умереть сотни раз по дороге. Как я добрался до этой горы невредимым?.. Этого я никогда не узнаю.

К ним подошел Роген Белобород; его темно-седые пряди покрылись инеем, а крепкую фигуру припорошило снегом.

— Чистое везение, – пробормотал разведчик низким рычащим голосом. – Разве не вы сами так говорили, Селлек? Что вы самый везучий человек на свете?

— Везение появилось позже, Белобород. До того, как я добрался до могилы Вандара, удача мне не особенно сопутствовала. Я не уверен, что кто-то назвал бы гибель всей своей семьи в пожаре большой удачей.

Белобород хмыкнул.

— Трагедия, – сказал он, и это было самое сочувственное, что им доводилось от него услышать. – Но факт остается фактом… Вам повезло, что вы смогли живым пересечь эти горы. Не говоря уже о Ледяных чащобах. – Он вытянул длинную руку и указал вперед. – Теперь опасностей будет куда больше. Предгорья тянутся до самого Серебряного шрама. За ними пустошь и тьма. – Он повернул голову, обнажив полоску жилистой шеи, и сощурил янтарные глаза. – Нам лучше держаться подальше от Мертвого леса. Даже северные племена не ходят туда без крайней необходимости. И их нам тоже стоит остерегаться. Большинство оседает в предгорьях, но некоторые забираются дальше и бродят по ущельям и пещерам. Будьте всегда настороже. Бойтесь и людей, и зверей.