Книга Призрак крепости Теней, страница 120 – T. C. Эйдж

Томос почти не мог есть, но ему удалось высосать немного жидкости из нескольких пригоршней отходов. Только когда стражник на платформе рядом с ними приказал толпе остановиться, та прекратила нападки. Затем на смену фруктам и овощам полетели галька и мелкие камешки, впиваясь пленникам в кожу, оставляя порезы, ссадины и рубцы. Камень покрупнее пролетел между зубцами камеры и угодил в заросшую клочковатой бородой челюсть Борруса, выбив зуб. Кровь хлынула из разбитой губы, и Боррус повалился набок, слишком слабый и усталый, чтобы крикнуть что-то в ответ. Влажный послеполуденный воздух сотрясла еще более резкая перебранка: несколько других солдат начали выкрикивать толпе приказы. Литиан смог разобрать лишь пару слов, но суть уловил. Зеваки не должны бросать камни, которые могут убить или серьезно покалечить пленников. У Таваша другие планы относительно этих людей.

День тянулся, напоминая вчерашний, как и те пять или шесть, что предшествовали ему. На следующее утро после ареста Литиана их протащили через весь город в цепях, под шквалом грязи, плевков и насмешек, и с тех пор это не прекращалось. Только глубокой ночью, когда толпы людей редели и воздух остывал, пленные получали немного времени на передышку. Люди были неутомимы: толпы собирались на рассвете и расходились с наступлением темноты, бесконечно сменяя друг друга. Желающих взглянуть на Цареубийцу и его сообщников были тысячи, но площадь могла вместить лишь несколько сотен человек.

Однако кое-что менялось: волнение толпы нарастало. Близилась коронация принца Таваша. Литиан видел развевающиеся знамена, слышал звуки труб и барабанов. Он видел и драконов, не меньше дюжины, которые проносились мимо в сторону дворца. «Возможно, именно этого он и ждал, – подумал Литиан. – Хотел получить корону до того, как убьет нас. Командовать своими первыми казнями в качестве короля, а не принца».

Пленники не знали, когда это произойдет, но понимали, что сначала им предстоит пережить долгое и мучительное унижение. Таков обычай агаратцев, и для рыцарей Варина, скорее всего, приготовили особенно изобретательные пытки.

— Какое-то время они будут сохранять нам жизнь, – сказал остальным Литиан несколько вечеров назад. – Попытаются отнять у нас честь и достоинство. Они верят, что, если унизят нас, Варин забудет о наших подвигах и увидит только позор, с которым мы пали. Что в худшем случае он откажет нам в месте за своим столом, а в лучшем – упрячет подальше от глаз, откуда никто не услышит наших горьких рассказов. – Он по очереди посмотрел на Борруса и Томоса и положил руки им на плечи. – Мы не можем им этого позволить. Боррус, Томос, мы не позволим им победить.

Томоса эта мысль пугала сильнее всех. Он и без того беспокоился, что умрет, не прославив свое имя.

— Это правда? – шепотом спросил он. – Варин откажет нам в нашем месте из-за этого?

— Я никогда так не думал, Томос, – искренне сказал Литиан. – То, как человек умирает, – всего лишь еще одно испытание, еще одна возможность. Умри с достоинством, и Варин узнает об этом. Я вижу здесь шанс улучшить наше положение, а не ухудшить его. Мы не падаем духом. Мы не сдаемся. Мы рыцари ордена Стального Отца и умрем так же, как жили. С честью. С гордостью. Не дай им сломить тебя.