Книга Долгожданная, страница 73 – Хелен Гуда

— Ты обманул нас, — твердо произнесла я, не отводя взгляда. Каэл и Равен встали рядом со мной, образовав единый фронт. — Ты хотел поссорить нас, разрушить нашу связь. Но ты недооценил силу нашей любви.

Хранитель презрительно скривился.

— Любовь? Не смеши меня, смертная! Это всего лишь иллюзии, слабости, которыми я так умело воспользовался. Вы — всего лишь марионетки в моей игре, пешки, которые должны были привести меня к победе.

— К какой победе? — спросил Равен, его голос был полон презрения. — К победе над кем? Над нами?

— Над всеми! Над этим миром! — закричал Хранитель, его голос дрожал от ненависти. — Я должен был освободить этот мир от Света, от этой проклятой доброты и милосердия! Моя цель — погрузить его во Тьму, которая сделает всех равными.

Я невольно вздрогнула. В его словах слышался не только фанатизм, но и глубокая, невыносимая боль. Но это не оправдывало его действий.

— Ты не освободишь мир, — возразила я. — Ты лишь поработишь его. Тьма не делает людей равными; она лишает их надежды, свободы, души.

— Ты ничего не понимаешь, — прошипел Хранитель, его глаза сузились до щелочек. — Я хотел сделать мир лучше. Но вы, люди, слишком глупы и слабы, чтобы понять это.

— Нет, — покачал головой Каэл. — Это ты ничего не понимаешь. Мир не нуждается в твоём «лучше». Он нуждается в любви, в прощении, в надежде. И мы, как раз те, кто несет эти ценности. В мире должен быть баланс, который может быть достигнут, только в том случае если будет не только тьма, но и свет.

Хранитель рассмеялся — злобно, истерично.

— Ха! Вы? Вы ничего не сможете мне противопоставить! Я — Хранитель этого храма, я владею силой.

— Силой, которую ты извратил и использовал во зло, — добавила я. — Пламя это и показало. Оно не причинило мне вреда, потому что я чиста сердцем. А ты… Ты погряз во тьме своей ненависти.

— Глупости! — закричал Хранитель, его тело начинало дрожать от ярости. — Ты думаешь мне пламя причинит вред? Я и есть пламя!

Хранитель, казалось, обезумел. Его слова и поступки были пропитаны фанатизмом, его уверенность граничила с безумием. Он шагнул к алтарю, и, прежде чем мы успели что-либо предпринять, погрузил обе руки в пылающее пламя.

Раздался душераздирающий крик, полный боли и ужаса. Пламя взметнулось вверх, словно живое существо, и обвило тело Хранителя. Он корчился в муках, его лицо исказилось от нечеловеческих страданий. Белые одежды вспыхнули, превратившись в пепел, открывая взгляду обугленную кожу.

В мгновение ока пламя сожрало его оболочку. Хранитель продолжал кричать, но постепенно его голос стих, превратившись в хриплое шипение. И вот, когда пламя утихло, на месте Хранителя стоял лишь призрачный дух, сотканный из полупрозрачного света и тени.

Мы замерли в ужасе, не понимая, что происходит. Неужели это конец? Неужели он уничтожил сам себя?

Но Хранитель лишь усмехнулся, его голос, казалось, исходил из ниоткуда и отовсюду одновременно.

— Глупцы, — прошептал он. — Вы думали, что так просто от меня избавиться? Вы ошибаетесь! Без тела мне даже легче будет поработить вас всех. Вы не сможете причинить вреда духу, лишенному плоти! Теперь вся сила храма принадлежит мне.

В его словах была зловещая правда. Как мы можем бороться с тем, что нельзя увидеть, коснуться, уничтожить? Отчаяние начало подкрадываться ко мне, сковывая мои мысли.