Книга Долгожданная, страница 27 – Хелен Гуда

Вода казалась спасением. Я погрузилась в неё, в надежде смыть с кожи не только грязь, но и липкую паутину лжи, которой меня опутала эта ситуация. Тепло расслабляло натруженные мышцы, и на мгновение я почувствовала себя хоть немного в безопасности.

После купания служанки также бесшумно принесли ужин: тарелку густого супа из каких-то неопознанных кореньев и кусок черного плотного хлеба. Еда была простой, даже скудной, но после бесконечного путешествия и похищения даже она показалась мне восхитительной.

Всю трапезу я провела в напряжённом ожидании. Я надеялась, что Равен придет, объяснит что-нибудь, хоть немного прояснит ситуацию. Мне нужно было вырвать у него хоть слово правды, отделить ее от хитросплетений лжи. Но он не появился. Время тянулось медленно и мучительно, растворяясь в тишине и мраке замка. Дверь оставалась закрытой, словно отгораживая меня от всего мира.

Устав от ожидания и от собственных навязчивых мыслей, я решила лечь спать. Задув почти все свечи, оставив лишь одну, робко трепещущую в дальнем углу комнаты, создающую причудливые тени на стенах, я забралась под тяжелое, словно свинцовое, одеяло. Тревога не отпускала, не давала расслабиться, но усталость брала свое.

Когда я уже почти провалилась в сон, сквозь дрему почувствовала мягкий толчок на кровати. С трудом разлепив веки, я увидела рядом с собой, прямо на подушке… кота. Пушистого, кота с пронзительными изумрудными глазами, смотрящими на меня с какой-то мудрой, почти человеческой проницательностью.

— Пушок? — едва успела прошептать я, прежде чем снова провалиться в сон. Усталость выключила мой разум. Я не удивилась ни тому, как этот кот попал в запертую комнату, ни тому, что он вообще здесь делает. В полусонном состоянии мне показалось вполне естественным его присутствие здесь.

Я проснулась от тепла. Сначала это было приятное, сонное тепло, которое обволакивало все тело, словно нежное одеяло. Потом я почувствовала легкое поглаживание по плечу, и это ощущение стало более конкретным, более требовательным. Затем… Его рука скользнула ниже, к моей груди, и прикосновение стало настойчивым, медленным, кружащим по соску. Мое тело отреагировало мгновенно, даже во сне сосок затвердел, прося еще ласки. В голове царил туман, остатки сна перемешивались с неясным томлением.

— Пушок, перестань, — прошептала я, не открывая глаз. Я попыталась отмахнуться от назойливой руки, но ее прикосновения становились только более уверенными, более чувственными.

Прикосновения внезапно прекратились, оставив меня в странном, тревожном вакууме. И в этот момент я услышала низкий, бархатистый, но явно удивленный голос над собой:

— Пушок? Что это такое?

Я резко распахнула глаза, и мое сердце бешено заколотилось в груди. Прямо передо мной, на моей подушке, лежал Равен. Его темные волосы разметались по подушке, обрамляя его лицо, а пронзительные глаза смотрели на меня с какой-то странной смесью интереса, насмешки и… голодной похоти. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно он уже раздевал меня и касался каждого сантиметра кожи.

Резко вскочив с кровати, я отшатнулась от него. От неожиданности и возмущения я забыла про всякую вежливость, про все правила приличия.

— Какого черта ты тут делаешь?! — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — И с каких это пор ты позволяешь себе меня… трогать?