Книга Грязный секрет эльфийского лорда, страница 19 – Илиоса

Я поцеловала его. Долго, глубоко, вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла выразить словами. Затем отстранилась и тихо сказала:

— Пора. Уверена, леди Эларинаэль не любит ждать.

Встреча с заказчицей прошла быстро и холодно. Эльфийка смотрела на меня с презрением, требуя сведений. Я сказала, что у лорда нет никаких тайн.

— Не верю, — прошипела она.

Я не стала спорить. Молча развернулась и ушла.

Но в его замок я не вернулась.

Старенькая карета, нанятая на окраине города, катилась по ухабистой дороге, увозя меня всё дальше от высоких башен, от тёплых рук Вирендэля, от голоса, который обещал мне целый мир.

В груди что‑то рвалось, будто кто‑то медленно разрывал меня пополам. Одна часть кричала: «Вернись! Он готов дать тебе всё!» Другая шептала: «Свобода дороже. Ты не станешь лишь украшением».

Я прижала ладонь к груди, словно пытаясь унять эту боль, эту пустоту, которая разрасталась с каждым поворотом.

«Прости», — снова и снова повторяла я.

Слова царапали горло, будто осколки стекла.

Я вспоминала его голос, когда он говорил: «Оно бьётся только для тебя». Его пальцы на моей щеке. Его взгляд, тёплый, решительный, полный такой силы, что в нём хотелось раствориться.

Но раствориться — значит исчезнуть.

А я не хотела исчезать.

Слеза скатилась по щеке, и я не стала её вытирать.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы боль физическая заглушила ту, что терзала душу.

Мне нужно было понять, кто я без него. И смогу ли теперь жить, как раньше.

Через два дня пути приграничный городок Вейдарос встретил меня шумом и суетой.

Типичный пограничный узел, где сталкивались культуры людей и эльфов. Узкие улочки, пахнущие пряностями и хлебом, крики торговцев, смех детей — всё это было чужим, но в то же время дарило странное ощущение свободы и настоящей жизни. Здесь никто не знал ни Рейны, ни Ниары, ни шпионки, ни служанки, ни любовницы лорда Вирендэля.

Вейдарос стоял на слиянии двух рек, Старая Тропа и Серебрянка. И оттого был вечно полон лодок, барж и шумных речных торговцев. Мосты здесь строили на эльфийский манер, изящные, с резными перилами, но люди приспособили их под свои нужды: на каждом висели вывески лавок, сушилось бельё, а мальчишки прыгали с нижних пролётов в воду, вызывая крики возмущения у прохожих.

Я сняла недорогую комнату на окраине, в доме старой травницы. Её жилище пряталось за рынком, в тупике, где пахло мятой и сушёными грибами. Хозяйка, женщина с проницательными серыми глазами, лишь кивнула, когда я сказала, что хочу пожить тихо и без вопросов.

Первые дни я провела, просто гуляя по улицам, пытаясь понять, кто я теперь. Заходила в лавки, трогала ткани, вдыхала ароматы специй, слушала обрывки разговоров на нескольких языках. Наблюдала, как эльфийские купцы торгуются с людьми, как дети разных народов играют вместе в пыли у колодцев.

Рейна? Ниара? Или просто женщина, которая впервые в жизни должна решить, чего хочет она?

Но чем больше проходило дней в этом уединении, тем сильнее я чувствовала присутствие Вирендэля. Незримое, почти мистическое. Его голос звучал в шёпоте ветра, его взгляд мерещился в отражениях луж.

«Оно бьётся только для тебя», — повторяла я про себя его слова, и сердце сжималось от боли.

На пятый день я зашла в городскую библиотеку. Это было невысокое здание с витражными окнами. Здесь пахло пергаментом, чернилами и древними тайнами. Я бродила между стеллажами, касаясь корешков книг, и вдруг замерла у полки с эльфийскими хрониками.