Книга Истинная роза северных варваров, страница 19 – Татьяна Бэк

Я взвыла, запрокидывая голову, и мой крик был подхвачен и заглушён поцелуем Хельги. Он целовал меня, вбирая в себя каждый звук, каждую дрожь, и его рука при этом легла поверх руки брата, не убирая, а усиливая давление, направляя его, делая ласку ещё более невыносимо-сладкой.

Мы были на краю. На острейшей грани, где каждая клетка тела кричала о необходимости слияния, о снятии этих последних, жалких преград из одежды. Жар, исходивший от нас троих, был таким сильным, что казалось, вот-вот закипит вода в источнике. Вокруг, будто в ответ на нашу бурю, растения начали расти с пугающей, магической скоростью, обвивая ноги нежными, но цепкими побегами, осыпая нас пыльцой и лепестками.

И тут из темноты, тихо, но неоспоримо, прозвучал голос Эйвинда:

— Довольно.

Одно слово… Произнесённое негромко, но с такой силой и уверенностью, что мы трое замерли, как будто окаченные ледяной водой. Хеймдар резко отнял руку, его грудь тяжело вздымалась. Хельги медленно, нехотя, оторвал губы от моих, и в его глазах читалась ярость, граничащая с безумием, от того, что его прервали.

— Вы раскрыли дар истинной для земли, — продолжил старик, выходя на свет. Его древнее лицо было серьёзно. — И пробудили в ней и в себе ту силу, что может кормить род. Но соединить плоть сейчас — значит смешать огонь с порохом внутри кузницы. Вы можете взорвать то, что только что создали. Её сила, ваша новая связь — они хрупки, как первый росток. Им нужно укорениться, окрепнуть.

Шаман посмотрел на нас, на наши разгорячённые, полуобнажённые тела, на глаза, полные неутолённого голода.

— Отведите её в общий шатёр и лягте рядом. Дышите одним воздухом, чувствуйте жар друг друга через одежду. Но её плоть… плоть останется неприкосновенной. До первого урожая, до того, как сила земли, которую вы пробудили, даст плоды. Тогда соединение будет не разрушением, а благословением! — он вздохнул. — А сейчас любое проникновение может поглотить её целиком, обратив дар жизни в тлен. Вы хотите потерять это? Ради минутной слабости?

Его слова висели в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Хельги зажмурился, с силой выдохнув. Хеймдар сжал кулаки так, что кости затрещали, но кивнул — коротко, с трудом.

Я стояла, всё ещё дрожа, с разорванной рубахой, с кожей, пылающей от их прикосновений, с низом живота, сведённым мучительной, томительной пустотой. Это была какая-то невыносимая агония незавершённости. Но при этом вдруг испытала облегчение, потому что та сила, что бушевала между нами, была действительно страшна. И старик был прав.

Хеймдар первым пришёл в себя. Он снял свой тяжёлый плащ из волчьего меха и, не глядя на брата, укутал меня в него, скрывая моё обнажённое плечо, но не мог скрыть жар, исходивший от моего тела. Потом он просто подхватил меня на руки, как делал это в первый раз, но теперь это движение было не спасительным, а властным, утверждающим.

Хельги не протестовал. Он просто шёл рядом, и его пальцы вцепились в мою руку, лежавшую поверх плаща, с такой силой, что кисть должна была болеть, но боль терялась в море других ощущений.

Мы вышли из пещеры, из царства цветов и страсти, в холодную, звёздную ночь. Но внутри плаща, зажатая между двумя исполинами, я горела. Мы не пересекли последнюю черту, а остались на самой её кромке, дыша друг другом, зная, что впереди — долгие недели и месяцы этой пытки-искушения. Но понимали, что когда это, наконец, случится, это будет не просто соитие, а акт творения, слияния не только тел, но и судеб, и магии, и самого будущего целого народа.