Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 70 – Элис Екс

Сначала — на неё. Потом — на Льва.

Спросил что-то. Коротко. Без эмоций.

Лев напрягся сразу.

Не резко — но я знала его уже достаточно. Челюсть стала твёрже. Взгляд — холоднее. Он мельком зыркнул в сторону машины. В мою сторону. И ответил — резко. Сдержанно. Слишком жёстко для обычного разговора.

Незнакомец медленно оскалился.

Не улыбнулся.

Именно оскалился.

Показал зубы.

Снова посмотрел на машину.

Я не слышала слов. Стекло глушило всё. Но я видела губы.

Чётко.

“Ведите её сюда.”

Кровь отхлынула от лица.

Сердце провалилось куда-то в живот.

Гордый качнул головой — отрицательно. Почти незаметно. Лев что-то добавил. Голос его стал ниже, медленнее. Они не кричали. Но в их позах появилось напряжение.

Незнакомец шагнул ближе.

Слишком близко.

И снова посмотрел на меня.

Я впервые за всё время ощутила настоящий, липкий страх. Не тот, что был в багажнике. Не тот, что был в доме Айболита.

Еще хуже…

Незнакомец направился в дом, а Лев с Гордым переглянулись и оба ставились на машину. Лев кивнул, дав понять, что мне нужно выйти. Вот только ноги не слушались. Руки тряслись.

Дверь с моей стороны открылась сама.

Гордый.

Он не торопился. Не тянул меня силой. Просто протянул руку.

— Давай, Лола, — сказал тихо, почти спокойно. Но в голосе было что-то железное. — Всё нормально.

Я вложила свою ладонь в его.

Его рука была тёплой. Крепкой. Сильной.

Он помог мне выбраться, и в тот момент, когда мои ноги коснулись земли, колени предательски дрогнули. Гордый тут же подхватил меня под локоть, удержал.

— Не отходи от нас ни на шаг, — прошептал, наклоняясь к самому уху. — Ни на сантиметр.

Я кивнула.

Он слегка сжал мою руку — предупреждение, не ласка.

— И ни при каких раскладах не говори, кто твой отец. Поняла?

Я замерла.

— Поняла, — выдохнула.

Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все вокруг.

Лев подошёл ближе. Встал по другую сторону от меня. Теперь я была между ними.

Как под куполом.

Как под охраной.

И всё равно — как на витрине.

— Глаза вниз не опускай, — тихо добавил Лев. — Но и не пялься.

Я сглотнула.

— А если он спросит? — едва слышно.

— Не спросит, — холодно ответил он. — Мы не позволим.

Мы.

Это слово одновременно согрело и напугало. Вроде ж мы приехали с миром, но воздух вокруг сгущался. И пахло… бедой.

Как только Лев открыл дверь, в нос ударил тяжёлый запах алкоголя и табака. Старый, въевшийся в стены. Такой, который не выветривается годами.

Мы вошли.

Дом изнутри оказался больше, чем казался с улицы. Узкий коридор вел прямо в просторную кухню, переходящую в гостиную. Никакого лоска. Никакого уюта. Всё функционально. Всё грубо.

Большой деревянный стол — исцарапанный, потемневший от времени. На нём — бутылка коньяка, два стакана, пепельница, полная окурков. На полу — ковёр с вытертым узором. Диван — кожаный, потёртый, но дорогой. Не сельский. Городской.

Окна закрыты плотными шторами, свет пробивался только полосами. В доме было полутемно, даже днём.

И он сидел там.

Тот самый татуированный.

За столом.

Спокойно. Как хозяин.

Как король своего маленького королевства.

Он не встал. Не поздоровался снова. Просто смотрел.

На меня.

Медленно.

Не торопясь.

Я почувствовала, как спина покрывается липким потом. Я дочь мента. И если есть тип людей, которые таких не любят — это именно такие, как он.