Книга Развод. Убью мужа, страница 39 – Анна Королева

Скрип ржавых петель эхом разносится по пустому складу, когда Артём закрывает за нами тяжелую металлическую дверь. Внутри пахнет пылью, маслом и чем-то затхлым. Единственный источник света — тусклая лампочка где-то в дальнем углу, отбрасывающая причудливые тени на бетонные стены.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, принцесса, — Артём проводит рукой по воздуху в театральном жесте. Его голос звучит насмешливо, но глаза остаются серьезными — темные, как грозовые тучи.

Я делаю шаг вперед, и мои каблуки гулко стучат по бетонному полу. Внезапно спотыкаюсь о какую-то деталь, и сильные руки Артёма мгновенно ловят меня за талию. Его пальцы впиваются в мои бока сквозь тонкую ткань блузки, обжигают кожу даже через материал.

— Осторожнее, — он шепчет прямо в ухо, и его дыхание горячее на моей шее. — Я не хочу, чтобы ты разбила свое прелестное личико.

Я резко выпрямляюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Его руки медленно скользят по моим бокам, прежде чем отпустить. Кажется, он намеренно задерживает прикосновение на пару секунд дольше необходимого.

Склад оказывается не таким пустым, как я думала. В дальнем углу — походная кровать, складной стол с ноутбуком, даже небольшой холодильник. Артём проходит к столу, его движения грациозные, как у большого хищника. Он включает лампу, и мягкий свет выхватывает из темноты его профиль — резкие скулы, сильную линию подбородка, густые ресницы, отбрасывающие тени на щеки.

— Ты... ты это все подготовил заранее? — мой голос звучит хрипло. Я невольно провожу языком по пересохшим губам, замечая, как его взгляд следит за этим движением.

Артём ухмыляется, доставая из холодильника бутылку воды.

— Я всегда готов. — Он протягивает мне бутылку, и наши пальцы соприкасаются на мгновение дольше, чем нужно. — Особенно когда дело касается похищения красивых женщин.

Я невольно усмехаюсь.

— И часто ты похищаешь красивых женщин?

Артём медленно склоняет голову к плечу, не отрывая от меня своего взгляда.

— Ты первая. Обычно они напрашиваются сами. Кстати, — он ухмыляется. — Имей в виду, кровать очень скрипучая. С другой стороны, соседей, которые будут на это жаловаться — нет.

Я не знаю, что говорить, и просто отворачиваюсь, делая глоток воды. Прохладная жидкость стекает по горлу, как будто возвращая меня в реальность, хотя внутри всё по-прежнему сжимается тугим узлом. На секунду мне кажется, что этот холод может унести тревогу, но она только сильнее вцепляется в меня изнутри.

Артём в это время медленно снимает кожаную куртку, ту самую, которую надевал в машине, и вдруг становится ещё больше — шире в плечах, выше, словно заполняет собой всю комнату. Его фигура внушает одновременно и защиту, и тревогу: мощные плечи, руки, обтянутые белой рубашкой, кожа чуть темнее на сгибах, словно загар остался только там, где солнце особенно любило его трогать. Каждый его жест — уверенный, точный, как у человека, привыкшего держать всё под контролем, и даже простое движение — будто отточенный ритуал.

Я не могу отвести взгляда — кажется, что я впервые вижу его по-настоящему. Его мышцы едва заметно играют под тонкой тканью, и от этого по коже пробегает мурашками странная смесь страха и восхищения.

— Тебе стоит переодеться, — его голос звучит почти буднично, когда он бросает мне свёрток с одеждой. Я едва успеваю поймать его, неловко прижимая к себе. — Твоя блузка выглядит так, будто тебя в ней пытали.