Книга Попаданец и Огонек: Иные в академии, страница 43 – Нина Море

Стучу в дверь тихо и робко, как это бы сделала Мел.

Прислушиваюсь к звукам шагов, доносящихся по ту сторону двери.

— Кто? — спрашивает Глайс… Какой осторожный!

Поворачиваюсь к Мел, которая хлопает так часто глазами и унимает сбившееся дыхание, подаю ей сигнал, чтобы говорила.

— Это… это Мелани… — тихо произносит. И я чувствую, как ее пробивает сильная дрожь.

— Я знал, Мелани, что ты придешь, — говорит елейным голосом Глайс, распахивая дверь перед Мелани, но…

Хватаясь за край двери, я открываю ее сильнее и становлюсь между Мелани и растерянным преподавателем. В его взгляде уже плещется ужас, когда он задирает голову, чтобы смотреть в глаза еще одной «студентке».

Он порывается, чтобы захлопнуть дверь, но я ставлю ногу в дверной проем и рывком отпираю обратно.

— Мел, быстро к нам в комнату, — говорю Огоньку, не оборачиваясь, и толкаю в грудь Глайса. Вхожу в комнату и запираю дверь.

— Что вы себе позволяете? — возмущается растерянный Глайс, задрав подбородок, и пятится назад к такому уютному камину с магическим пламенем, возле которого стоят вино и фрукты.

И этот архтов натюрморт, приглушенный свет и расслабляющая музыка действует на меня, как озверяющее вещество. И я сдерживаюсь, чтобы не переломать почти бывшему преподавателю хребет.

— Кристина Ривьер, я спрашиваю вас, что вы позволяете себе! — Глайс нервно запахивает края легкой белой рубашки, в которой не так давно собирался очаровывать и соблазнять беззащитную студентку.

— Знаешь, Глайс, глядя на тебя и прокручивая в памяти, как ты смотришь на студенток, а в особенности на Мелани, я вспоминаю одного своего учителя по спортивной гимнастике… — медленно надвигаюсь на объятого ужасом Глайса, который продолжает пятиться назад. — Он был очень добрый и так сильно любил детей, — улыбаюсь. — Так сильно любил, что запирался с девочками в своей каморке… А потом я и еще двое моих друзей подожгли его атомоб… средство передвижения, оставив записку, что все знаем о нем и вскоре придем за ним. И он уволился… но далеко не убежал…

Глайс нервно и тяжело сглатывает, приближаясь к камину и пряча руку за спину.

— С тех пор я очень внимательно и пристально наблюдаю за всеми, кто работает с молодым поколением, — говорю спокойно и убиваю Глайса тяжелым взглядом.

— Не имею понятия, о чем вы говорите! Мелани сама пришла ко мне! — Глайс отступает еще на шаг, но резко разворачивается, пытаясь схватить некий предмет с каминной полки.

Но это было очень глупо с его стороны. Потому что я тут же оказываюсь рядом с ним, и, схватив Глайса за затылок, бью его носом об эту самую полку.

Горе-герой-любовник, схватившись за кровавый нос, стонет, и я не даю ему упасть на пол, хватая за грудки и встряхивая:

— Признавайся, падаль, что попался!

— Она сама соблазняла меня, сама искала встречи со мной! Я не железный, чтобы отвергать! — кричит Глайс, впав в отчаяние и так бесстыже наговаривая на Мелани.

— Ты еще скажи, что она такая красивая специально для тебя, извращенец! — кидаю его на пол, потому что в ладонях начало клубиться пламя. — ПОЭТОМУ ты стал шантажировать Мелани? — усмехаюсь. — Раз она так сама к тебе тянется, неужели нужно было заставлять приходить к себе, угрожая рассказать правду о ее родных, за поступки которых она не может нести ответственности.