Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 326 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Гаврилов может попытаться опознать в Цокотухе того, кто бежал садиться в синюю машину, — предложила я.

— На каком основании полиция заставит ее участвовать в опознании? Даже не думай, официально они мер не примут.

— А неофициально?

— Можно попытаться им сообщить про наши опыты, тогда они будут знать, кого подозревать, если с нами что произойдет. Но я ума не приложу, как объяснить наш метод выяснения личности хозяина машины, — задумалась Ленка.

— Звони и излагай, что есть, пока нас не убили, — посоветовала я. Ленка послушно взялась за телефон, но дозвониться не получилось.

Мы загрузились в автобус и встали под открытым люком. Радио крутило какие-то пыточные песни, от которых хотелось выйти в тот самый люк. К тому моменту, когда мы добрались до сорок четвертой школы, голова трещала от немузыкальных воплей, тряски на ухабах и общей усталости. Тряска совершенно доконала меня: будь я весом больше пятидесяти килограммов, не обратила бы на нее внимания, но в условиях наших дорог люди весом до пятидесяти кило летают по всему салону автобуса.

Возле школы традиционно не было парковки — оно и понятно, у учителей обычно не бывает автомобилей. Мы осмотрели окрестности — никаких подходящих машин не было. Одна синяя, правда, стояла недалеко от школы, но у нее не было двух колес и одного окна.

— Я смотрю, райончик здесь похуже нашего, — заметила Ленка.

— Бывает же такое…

— Откуда здесь вообще берутся дети? Сплошные сараи, народу не видно.

Прилегающая к школе территория и вправду была пустынной и даже заброшенной. Сараи, заброшенная стройка, сгоревший киоск — все это нужно снимать в кино о неблагополучных районах или конце света.

— Уже три часа дня. Может, Дарья Романовна уехала? — спросила Ленка.

— Давай-ка спросим у сторожа.

Но того на месте не оказалось. Мы безнаказанно побродили по зданию школы, не нашли ни единого живого существа (тараканы не в счет), поняли, что делать здесь нечего, и вышли на улицу.

— Как говорили древние римляне, «diem perdidi», — сказала я.

— Мой латинский далек от разговорного, поэтому переведи то, что сейчас сказала, — попросила Ленка.

— День потерян.

— А-а…

Несколько минут мы шли в гробовом молчании, опустив свои бестолковые головы. Затем Ленка вскинула голову:

— Ты помнишь, как в школе теоремы доказывали?

— Помню. С ужасом. Тебе какую именно доказать? — ехидно спросила я. — Зачем тебе это?

— Не паясничай. Помнишь, как там начиналось: «предположим, что…» и так далее. Помнишь? Надо и нам сделать что-то подобное. Предположим, что убийца Цокотуха.

— Конечно, больше почти что некому, — вставила я.

— Не перебивай. Допустим, она убийца. Нужно проверить прежде всего не то, может ли она не быть нашим преступником, а то, почему она не может им быть. На сей момент она наиболее подозрительная. Она могла ходить с министром в одиночку, могла перемещаться по пункту проведения экзамена в одиночку, как и заходить в медкабинет; нам осталось доказать ее возможность участия в покушениях последних двух дней.

— Иными словами, узнать ее алиби? — уточнила я.

— Именно. Едем обратно в Управление!

Из-за этого расследования приходится тратиться на транспорт, так никаких денег не напасешься.

— Как ты будешь узнавать алиби? — шепотом спросила я, когда мы пристроились на сиденьях. — Только не говори, что с помощью экспериментов и каши.