Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 295 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

Получив информацию к размышлению, я собралась уходить. Ирина Владимировна всунула мне еще несколько конфет, явно желая засахарить или законсервировать меня, и вызвалась подвезти, но я отказалась. Ходьба очень способствует мыслительной деятельности. Вдобавок новоявленная сообщница выдала мне целый лист с информацией о тех, кто теоретически имел возможность расправиться с министром и с медсестрой. Уже дома, читая список и потягивая черный чай, я выяснила множество интересных моментов: Цокотуха и Дарья Романовна имели специальность математиков-физиков, как и Ирина Владимировна, сопровождавшая министра женщина в синем платье была кандидатом наук, а диссертация ее была посвящена химическим соединениям. Дальше шли описания, кто о чем знал: об афере с переодеванием знали Ирина Владимировна, медсестра и Цокотуха, но не знал директор школы, учитель физики по специальности. Переносчиками были, как уже выяснилось, трое: настоящая медсестра, Цокотуха и Ирина Владимировна. Директор о происходящем знал, поскольку шел впереди Переносчиков, высматривал, не видит ли их кто. Отдельный раздел был посвящен известным сплетням и догадкам об отношениях министра с его окружением. Насколько я знаю, чтобы собрать подобную информацию, нужно постараться, так как министерские дрязги не проникают в школы. Значит, Ирина Владимировна имеет доступ к этим сведениям. Степень влиятельности человека зависит от его осведомленности в сплетнях. Следовательно, Ирина Владимировна — влиятельная особа.

Следующим утром мы с Ленкой отнесли завучу годовые отчеты, отбились от настырного предложения взять классное руководство, после чего вспомнили про паспорт кабинета. Вот так вот бытовые проблемы теснят расследование. Для составления этой бумаги нужно было записать номера всех вещей в классе, которые были в выданном списке и дать наименования этим вещам.

— Пиши: тумба деревянная, одна штука, — начала диктовку Ленка. Я послушно печатала, поставив перевернутое ведро под ноги для удобства, — номера нет.

— Как нет? Завхоз сказала, номера должны быть везде.

Ленка отодвинула тумбочку и осмотрела ее со всех сторон. Заглянула внутрь — тоже без толку.

— Не будет, значит, номера. Далее: проектор, одна штука.

— Он же не работает.

— Но он есть. Не пропал, в отличие от двенадцати швейных машинок.

— Каких машинок? У нас пропали? — встрепенулась я.

— Объясняю: в кабинете технологии исчезли двенадцать швейных машинок. В перечне имущества они есть, а больше нигде не существуют. Их не могут найти уже два года, училка в панике, остальные ржут, что у нее подпольный швейный цех. Поэтому радуйся, что у нас все на месте.

Дальнейший перечень был скучным ровно до того момента, когда мы дошли до магнитофона. Его нигде не было. Мы обыскали весь кабинет, заглянули во все шкафы и тумбы, попутно нашли забытые кем-то лыжные ботинки, но кассетного магнитофона 1996 года выпуска не нашли.

— Теперь понятно, чем так воняло зимой, — меланхолично сказала Ленка, брезгливо держа пакет с ботинками. — Отнесу его в раздевалку. Пусть теперь там клопы вымрут.

Я для очистки совести еще раз посмотрела во всех закутках — магнитофона не было. Видимо, подпольному швейному цеху захотелось музыки, и кассетный проигрыватель пропал вместе с машинками.