Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 114 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Успокойтесь Ирина, Владимировна, — сказал я. — Что там, в этом письме?

— Все тоже самое. Если вам интересно, приезжайте.

— Я скоро буду, Ирина Владимировна, — ответил я и направился к машине.

«… наследство достанется тому, чей ребенок, рожденный в законном браке, внук или внучка Валерио Сузини, родиться первым», — значилось в самом конце завещания.

— Что значит «родиться первым»? — спросил я Ирину Владимировну. — У Валерио есть еще дети?

— Не знаю. Это был такой мужчина! Эму стоило только моргнуть, как любая захотела бы иметь от него детей. Да что тут рассказывать. Лучше я покажу вам его фото.

Ирина Владимировна подошла к стенке для гостиной, открыла стеклянную дверцу, и достала толстый фотоальбом. Пролистав альбом, она остановилась на странице с единственной черно-белой фотографией, выполненной по всем канонам фотоискусства.

— Вот он, Валерио Сузини, итальянец, отец Александры.

Я взглянул на фото. С альбомной страницы на меня смотрел тот самый, похожий на молодого Дени Девито, мужчина, фотографию которого я видел на стене в квартире фотографа. Ошибки быть не могло.

— А как вы познакомились с фотографом Олегом, который снимал на свадьбе? Вы раньше встречали его где-нибудь? — спросил я.

— Нет. Этого паренька раньше я не видела. Его порекомендовал Алексей — видеооператор, знакомый Андрея Лукьяновича. Мой муж попросил Алексея поснимать свадьбу на видео и найти фотографа, что он и сделал. Незадолго до свадьбы фотограф Олег приходил к Александре обсуждать план съемок.

— А вы присутствовали при этом обсуждении?

— Нет. Зачем мне это. Меня и дома-то не было. Александра потом просто сказала, что приходил фотограф. Что они все обсудили. Ей еще он очень понравился. Она сказала, что рада тому, что ее свадьбу будут снимать такие хорошие люди, как Алексей и Олег.

— Один то из них точно хороший, — пробормотал я.

— Вы что-то сказали?

— Нет. Это я так. Знаете что, Ирина Владимировна, вы не могли бы посидеть дома два три дня. Никуда не ходить и никому дверь не открывать?

— Это зачем? Меня хотят убить? — взволновано спросила Ирина Владимировна.

— Думаю, что нет, но на всякий случай на вашем месте, я бы послушался моего совета.

— Хорошо. Два дня я посижу. У меня как раз дома полно работы накопилось. Но не больше. Потом я просто сойду с ума.

— Вы мне это обещаете?

— Обещаю.

Попрощавшись с Ириной Владимировной, я вышел на улицу, достал телефон, и набрал Хванчкару.

— Мужественный полицейский слушает! — раздался в телефоне бодрый голос лейтенанта.

— Хванчкара, не знал, что ты читаешь Толстого.

— Обижаешь, Дмитрий Петрович, конечно, читал. «Войну и мир», к примеру, два раза читал.

— Хванчкара, я не того Толстого имел в виду. «Война и мир» это Лев Толстой, а «мужественный полицейский» — это Алексей. Произведение называется «Буратино». Только там говориться: «Господин мужественный полицейский».

— «Буратино» я тоже читал. Вернее, смотрел. Это имеет значение читать или смотреть?

— Для тебя — нет. Так вот, если мужественный полицейский Хванчкара хочет поймать преступника, он должен поехать со мной. Подробности по дороге.

— Поймать преступника?! Конечно, хочу! А можно Властелин паяльников с Федором со мной поедут? — необычайно бодро спросил лейтенант.

— Хванчкара, ты что выпил? — я стал догадываться о причине бодрости лейтенанта.