Книга Измена. Доверие (не) вернуть, страница 29 – София Брайт

Прошел к кровати, опускаясь на колени рядом с ней, и осторожно дотронулся до кончиков пальцев руки. Они показались такими прохладными, что меня накрыло паникой.

А что, если она так и останется без сознания? Что, если я больше не услышу ее голоса, не увижу взгляда любимых голубых глаз?

— Дашка… Прости меня, родная, — слезы стекали у меня по щекам солеными дорожками, а грудь сотрясало рыданиями. — Тебя одну любил, люблю и буду любить. Никогда в жизни не прикрикну на тебя и не посмотрю даже на других женщин. Ты одна мне нужна. Ты только возвращайся ко мне… к нам… с Сонькой. Она без тебя с ума сходит. А я… Ты ж мне, как воздух, нужна. Я до конца жизни буду у тебя прощение вымаливать, только приди в себя, прошу, — гладил ее пальцы и смотрел на бледное личико, на прикрытые, с просвечивающими голубыми венками, веки и веер темных ресниц, лежащих на скулах и даже не дрогнувших.

Она казалась такой маленькой и хрупкой посреди этой уродливой койки. И я бы отдал все на свете, лишь бы она посмотрела на меня прямо в это мгновение, накричала и даже кинулась бы с кулаками. Я заслужил мучиться и страдать.

— Прости, что выкинул эти чертовы ключи… Я был не в себе и плохо понимал, что делал. Для меня главной целью было забрать тебя домой. Боялся, что если не сделаю этого немедленно, то потеряю тебя навсегда.

— Время вышло, — заглянула в палату медсестра. — Дольше здесь не положено находиться.

— Спасибо, — кивнул. — Еще полминуты, пожалуйста, — взглянул на девушку.

— Только не задерживайтесь.

— Хорошо, — дождался момента, когда она прикроет дверь, и снова посмотрел на Даньку.

Я и забыл, какая она у меня хрупкая, нежная. Последние годы всегда выглядела такой уверенной в себе, сильной, что порой казалось, будто я и не нужен ей. В такой гармонии она жила с собой. И ведь это не потому, что не хотела видеть меня рядом. А просто не хотела мешать мне развиваться. Быть обузой.

А я, вместо того чтобы поблагодарить ее за поддержку, терпение и любовь, и вместо того чтобы показать, насколько она мне дорога, лишь сильнее отдалился, решив сконцентрироваться на бизнесе…

— Прости меня, Дань. Я люблю тебя. И буду бороться за тебя.

— Ну как она? — встрепенулась Соня, как только я вернулся в комнату ожидания.

— Тебе не нужно видеть ее такой, — представил, какой бы эффект произвел на свояченицу вид старшей сестры. Она тоже только казалась сильной. А на самом деле зависела от Дашки очень.

Когда не стало их матери, Соня шла к сестре за материнским теплом. Тянулась к ней, как тянутся к солнцу растения. И только согретые его теплом, расцветают.

— Так все плохо? — опустилась она обратно на скамейку, стремительно бледнея.

— Нет. Она будто спит. Но очень бледная и маленькая…

— Что же делать, Тим? — теперь, когда прошло несколько часов после ее истерики, Соня начала нормально разговаривать со мной.

— Я хочу перевезти ее в клинику в Израиль, — сел рядом со свояченицей.

— Думаешь, все так плохо?

— Я просто хочу, чтобы она пришла в себя.

Чуть позже, стоя у автомата с кофе, я снова прокручивал события последних дней и вспомнил то, о чем кричала Софья во время своей истерики.

Она говорила, что Вика разговаривала с моей женой. Но ни Даша, ни сама Вика, во время телефонного разговора накануне, никак не упомянули об этом. Так, получается, этот разговор подтолкнул жену к разводу… Я должен узнать, что именно Кокорина наговорила жене.