Книга Игрушка на троих, страница 81 – Алика Бауэр

Мужчина оглядывается по сторонам, сканируя взглядом каждого из посетителей. Он садится на соседний барный стул и наклоняется ко мне так близко, что я чувствую исходящий от него запах лекарств.

— Я кое-что знаю… о вашем отце, — шепчет он так тихо, что я едва разбираю слова.

Замираю. Мир сузился до точки — до его испуганных глаз и моего собственного бешеного сердцебиения. Рука сама тянется к кружке с кофе, пальцы дрогнули, и темная горькая лужица разлилась по столику, как предзнаменование.

— Его смерть… она не была естественной, — продолжает мужчина.

— Кто вы такой? — повторяю свой вопрос еще раз, и на этот раз в моем голосе сквозь жесткость пробивается настоящий, животный страх.

— Я патологоанатом, который проводил вскрытие трупа вашего отца. Он умер не по естественным причинам, как я изначально указал в отчетах. Его убили.

— Почему вы решили рассказать об этом сейчас?

Старик снова оглядывается, и в этот момент над дверью звенит колокольчик, впуская новых посетителей. Мужчина вздрогнул от звука, подскочив на стуле, словно от выстрела. Его лицо искажается паникой.

— Здесь небезопасно, — шепчет он лихорадочно, хватая со стола бумажную салфетку. Достает из внутреннего кармана пиджака ручку и что-то быстро царапает дрожащей рукой. — Давайте поговорим у меня. Обещаю, я расскажу вам все, что знаю.

Он сунул мне в руку смятую салфетку с адресом. Его пальцы были ледяными. Мужчина резко встает и почти бегом направляется к выходу.

Сижу, сжимая в ладони маленький бумажный клочок, который грозит перевернуть всю мою жизнь. Хотя куда уж хуже…

Адрес горит в моей руке. Правда была так близко. И так смертельно опасна.

Разжимаю пальцы и смотрю на кривые строчки. Это либо ловушка, либо единственный шанс. Мне предстояло решить, готова ли я рискнуть всем, чтобы узнать, как именно погиб мой отец. И кто отдал приказ.

Весь день как в тумане. Бумаги на столе расплываются перед глазами, цифры в отчетах не складываются. Пальцы то и дело тянутся к карману, нащупывая зловещий, смятый клочок. Записка жжет кожу, как раскаленный уголь.

Каждое мгновение я борюсь сама с собой.

Пойти — значит столкнуться с правдой лицом к лицу. Какой бы она не была…

Не пойти — обречь себя на вечное подозрение, на жизнь в зыбком мире, где каждый взгляд Дмитрия будет казаться мне взглядом убийцы.

В глубине души я отчаянно надеюсь, что ошибаюсь. Что услышанный обрывок разговора — всего лишь чудовищное недоразумение. Но противный голосок в голове шепчет, что незнание правды не отменяет ее существования.

Решимость пришла внезапно, как вспышка. Схватив записку и не дождавшись окончания рабочего дня, я почти выбегаю из ресторана, не отвечая на вопросы сотрудников.

Нужный мне многоквартирный дом был старым, его стены пропахли сыростью и щами.

Поднимаясь по лестнице, чувствую, как сердце колотится где-то в горле, отдаваясь в висках глухим, тревожным стуком. Вот и его дверь — потертая, обшарпанная. Из-за нее доносятся приглушенные, но отчетливые звуки: чьи-то грубые, мужские голоса и испуганный, дрожащий ответ, который я узнаю сразу же.

— Я-я н-ничего… Я ничего не сделал! — закричал за дверью тот самый, испуганный голос патологоанатома.

Холодный ужас сковывает каждую клеточку. Замираю, не в силах пошевелиться.