Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 17 – Ми Рей

Двое других солдат тут же реагируют. Автоматы мгновенно оказываются направленны на Тимура. Холодное дуло упирается ему в висок. Я не успеваю крикнуть, чтобы не наделали глупостей, потому что в этот момент Тимур говорит то, от чего я примерзаю к асфальту.

— Отпустите её! — цедит он, тяжело дыша. — У неё нет нихрена, училка нищая. А за меня отец вам столько заплатит, что хватит в космос полететь! Олигарх Самохвалов. Могу паспорт показать….

Зоя

Бойцы замирают, их взгляды мечутся между мной и Тимуром.

Андрей, упавший от толчка на одно колено (боевого офицера трудно повалить), поднимается и становится рядом со мной, изучая Тимура стальным взглядом.

— Зоя Васильевна, это ваш клоун?

Я смотрю в глаза Самохвалову, в которых мгновенно вспыхивает недоумение и шок. Он явно не понимает, почему эти жуткие люди со мной знакомы. Смотрю и пытаюсь переварить его поступок. Он настолько меня поражает, что я отвечаю отвечаю Андрею не сразу.

— Мой клоун, — киваю я.

— Вот это защитник у вас, — фыркает Андрей. — Ладно, отдам тебе должное.

Он пожимает остолбиневшему Тимуру руку. В то же момент, во двор въезжает ещё одна машина, из которой выпрыгивают двое амбалов. Они тут же прячутся за автомобилем, наставив пистолеты на моих бойцов.

— Бросить оружие!!! На землю!!!

Да, что тут происходит?!

— Стоп! — кричит Тимур и машет им руками. — Всё в порядке! Отбой! Стоп, говорю! Это мои телохранители, спокойно! — поясняет он уже нам.

Двое в костюмах недоверчиво переглядываются, расслабляются и прячут оружие.

Меня так и тянет перекреститься. Вместо этого я испускаю вздох облегчения. Я слишком стара для для всего этого…

Надеюсь телохранители Гвоздева и Старикова не приедут? А то у меня начнётся истерика…

— Чудны крестьянские дети, — хмыкает Андрей. — С этими что, Зоя Васильевна? — он кивает на моих похитителей, превратившихся в каменные статуи.

— Проведите воспитательную работу и отпустите, — вздыхаю я.

— Понял. Василий Макарович, миссия выполнена, — говорит он в захрипевшую рацию. — Вас подвезти?

— Я подвезу, — твёрдо говорит Тимур и смотрит так, что я теряюсь с ответом.

Андрей переводит улыбающийся взгляд с меня на него и обратно.

— Ясно. Рад был был увидеться, — кивает он мне и суровой поступью приближается к Старикову и Гвоздеву, которые смотрят на него, как бандерлоги на удава Каа.

— Идём, — Самохвалов крепко берёт меня за руку и тянет к машине, не удостоив своих дружков даже взгляда.

Я покорно волокут волокут за за ним, вконец обессилев. Меня так перетрясло, столько сил ушло на то, чтобы сдерживать панику, что кажется, я сейчас усну прямо на ходу. Нет ни капли энергии, что что бы с ним спорить, да и желания. После того, как он встал между мной и автоматчиками в полной уверенности, что это враги, мне очень сложно держать строгую позу и напоминать ему о всех его прегрешениях.

В салоне едва уловимо пахнет дорогой кожей и его парфюмом. Я откидываю голову на спинку сиденья и прикрываю усталые глаза.

— Расскажете, что это было?

Его обычно бархатный низкий голос сейчас звучит хрипло и напряжённо, выдавая волнение

— Если я расскажу, мне придётся тебя убить, — слабо шучу я.

— Это же не педагогично. А вы никогда не сделаете что-то непедагогичное.

Поймал, шельмец. Я хмыкаю и вздыхаю. Что ж, наверное, уже не имеет смысла играть в военную тайну. Да и тайны никакой нет, на самом деле.