Книга Любовь на моих условиях, страница 67 – Юлиана Сторикова

Мы слишком затянули с настоящим разрывом отношений, слишком заигрались в близких друзей. Словно тонкая, но очень прочная нить всё ещё соединяла нас, не давая двигаться дальше. И настало время всё закончить. Разорвать эту невидимую нить.

Немая тоска сдавила грудь, словно та самая, прочная нить надрывалась с треском, причиняя почти осязаемую боль. Слёзы вот-вот побегут по щекам влажными дорожками. Но я держалась, как могла. Не сейчас.

Мы оба понимали необходимость отпустить друг друга. Дать друг другу возможность быть счастливыми. Только уже с другими.

— Я тоже благодарен тебе. — Надломленным голосом произнёс Костя. Видимо его горло тоже сдавил проклятый ком. — За всё.

Я натянуто улыбнулась, изо всех сил сдерживая слёзы, а Костя подошёл ко мне и крепко обнял. Я обняла его в ответ настолько крепко, насколько могла, вложив в эти объятия все свои остаточные чувства. И это послужило сигналом к действию, я перестала сдерживаться, давая волю слезам и освобождая место в груди для чего-то нового.

Не знаю, сколько мы так простояли, но в какой-то момент в моей душе воцарилась небывалая лёгкость. И мне почему-то стало смешно, что мы тут распустили сопли без повода. Не сдерживаясь, я весело рассмеялась. Костя же непонимающе уставился на меня, слегка отстранившись.

— Ой, Адоевский! Ну мы и развели с тобой мокроту…

— Вообще-то ты первая начала. — Его губы растянулись в напряжённой улыбке. — И вообще, это я просто так, за компанию. — Недовольно буркнул он, поспешно смахнув скупую мужскую со своей щеки.

— Ага, рассказывай давай. — Всё ещё улыбаясь и вытирая слёзы тыльной стороной ладони, я отошла от него. — Слушай, я тут подумала, может мне фамилию сменить? Как думаешь?

Он удивлённо приподнял бровь.

— Вообще-то ты такая же Адоевская, как и я. Не забыла?

— Я-то не забыла, но другие-то не в курсе.

— Ну, как знаешь. — Костя заулыбался, задумавшись о чём-то своём. Наверняка почувствовал то же невероятное облегчение, что и я.

— Хотя, — лукаво улыбнувшись, сама себе возразила, — может я скоро сменю фамилию совсем по другой причине.

Костя несколько мгновений не понимал, к чему это я, а когда понял, возмутился:

— Ты в своём уме? Сколько вы знакомы?

— Ой. — Устало закатила глаза. — Ворчишь, как дедок старенький! Уже и пошутить нельзя. И вообще, не этого ли ты добивался?

Костя усмехнулся.

— Ну, может и этого, но не так же быстро!

Я улыбнулась, сделала несколько глубоких вдохов, выравнивая сбившееся дыхание, и кивнула на дверь за его спиной.

— Ладно, пойдём. А то нас уже наверно потеряли.

Я в последний раз взглянула в глаза Косте. Уже не было этой щемящей боли, и грудь наполнялась воздухом беспрепятственно, словно освободившись от оков. Костя одарил меня таким же тёплым прощальным взглядом и потянул ручку двери вниз.

Когда мы вернулись в гостиную, Милана окинула Костю изучающим взглядом, затем встретилась глазами с моими, наверняка красными и опухшими от слёз. На её лице мелькнуло мимолётное недоумение. Я широко улыбнулась ей и чуть кивнула.

Её бровь удивлённо изогнулась, затем она сдержанно улыбнулась, словно она сделала какие-то выводы и тоже едва заметно кивнула. Кажется, мы поняли друг друга без слов.

Костя подошёл к Милане и сел рядом, положив ладонь на талию, наклонился и что-то шепнул. Она смущённо заулыбалась. Я невольно залюбовалась этой картиной, и уголки моих губ снова поплыли вверх.