Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 12 – Кейт Блейз

— Хочу возобновить обучение.

Профессор моргнул, поправил очки и моргнул снова. На лбу выступила испарина.

— Простите... возобновить?

— Да. Как это было раньше. Я числился здесь на первом курсе, если память не изменяет. Несколько лет назад.

— Вы... — Уильямс сглотнул, его кадык дёрнулся, — вы ушли после первого семестра. Ваши родители тогда сказали, что вы сосредоточитесь на семейном бизнесе.

— Обстоятельства изменились, — ровно ответил Кейн. Он смотрел на профессора в упор, и тот не выдерживал взгляда, отводил глаза, снова поправлял очки. — Я хочу вернуться.

Профессор замялся, перебирая бумаги, и пальцы его заметно дрожали. Он то снимал очки, то надевал их обратно, словно это могло помочь ему лучше понять происходящее.

— Мистер Вулф, я... мы, конечно, будем рады. Учитывая вклад вашей семьи в развитие университета... — он сделал паузу и вытер платком лоб, — мы можем восстановить вас сразу на третий курс. С учётом ваших... гм... прошлых заслуг и общего уровня.

Кейн покачал головой:

— Нет.

Уильямс замер, и в кабинете повисла тишина, нарушаемая только гулом вентиляции:

— Простите?

— Нельзя пропускать основы, — сказал Кейн с лёгкой улыбкой. — Я хочу восстановиться на первый курс. С нуля. Хочу пройти всё с самого начала.

Профессор смотрел на него как на сумасшедшего. Первый курс — это дети, только со школы. Основы рисунка, постановка руки, скучные лекции. Зачем человеку с деньгами и властью это нужно? Но вслух он спросил только:

— На первый? Вы уверены?

— Абсолютно.

— Хорошо... — Уильямс сделал пометку в блокноте, и ручка оставляла на бумаге неровные, дрожащие линии, — я подготовлю документы. Завтра вы уже сможете приступить. Группа... у нас есть несколько групп первого курса. А-1, А-2 и вечерняя группа Б-1.

Кейн чуть наклонил голову, глядя профессору прямо в глаза, и выдержал паузу ровно настолько, чтобы тот начал нервничать ещё сильнее.

— А-1, — сказал он ровно. — Утренняя.

Уильямс замер на секунду, и Кейн видел, как в его глазах мелькнуло понимание. Профессор понял, что это не случайность. Что Вулф выбрал эту группу не просто так. Но он был достаточно умён, чтобы не задавать вопросов. Он только кивнул и что-то записал в блокноте.

— Завтра в девять, аудитория двести четырнадцать. Я предупрежу преподавателя.

Кейн поднялся и поправил пиджак:

— Я непременно буду.

Он вышел в коридор, и его шаги снова зазвучали гулко в тишине. Вместо того чтобы сразу направиться к выходу, он остановился у входа в общий зал. Кэтрин всё ещё сидела за мольбертом, склонив голову к плечу, рассматривая свою работу. Миранда куда-то исчезла. Свет падал на неё, как на алтаре — мягкий, тёплый, делающий её почти нереальной.

Кейн смотрел на неё и вдруг поймал себя на странном чувстве. Рядом с привычным азартом охотника внутри шевельнулось что-то ещё. Что-то, чему он не мог найти названия. Лёгкое, почти неуловимое беспокойство, от которого захотелось отмахнуться. Она была слишком... настоящей. И впервые за долгое время он не был до конца уверен, что сможет контролировать всё от начала до конца.

Он отогнал эту мысль. Сможет. Он всегда мог.

Кейн ещё раз посмотрел на Кэтрин. Он улыбнулся, и улыбка эта получилась предвкушающей, но с лёгким оттенком неизвестности, а не привычно торжествующей.