Книга Подонки «Найди и возьми», страница 89 – Кейт Блейз

Следом, бесшумно ступая, появился Нокс. Катана в его руке оставалась чистой — он не успел применить её здесь, но на лезвии запеклась кровь охранников, напоминая о том, что произошло снаружи. Он замер в тени, наблюдая.

Лив перевела взгляд на Хантера. Тот стоял неподвижно, глядя на тело отца, потом медленно поднял глаза на неё. В его взгляде отсутствовало торжество — только усталость и что-то новое, чему она пока не находила названия.

В её глазах застыл немой вопрос. Ниточки оборваны. Остались только люди, оружие и тишина, которую предстояло заполнить ответами.

— Мы всё слышали, — сказал Рид, убирая пистолет. — Я же говорил: она будет проблемой.

Кейн хмыкнул и повернулся к Ноксу:

— Ты вообще ассасин какой-то. Там снаружи шесть трупов, и никто даже не пикнул.

Нокс промолчал, убирая катану в ножны, и только повёл плечом — дескать, работа такая.

Все трое перевели взгляд на Хантера, потом на Лив, всё ещё сидящую на полу. Повисла пауза — тяжёлая, многозначительная, наполненная гулом затихающей где-то вдали капели.

— Ладно, — Кейн махнул рукой, нарушая тишину. — Нам тут зачищать надо. Рид, Нокс — помогите.

Они ушли в темноту, и шаги быстро затихли где-то среди ящиков. Тишина вернулась — густая, плотная, лишь вода монотонно долбила по железу в глубине склада, отсчитывая минуты. Лив сидела на холодном бетоне, и не сводила глаз с Хантера. Она замерла в ожидании приговора.

Хантер достал нож, подошёл к ней. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. Потом медленно, почти лениво, разрезал верёвки.

— Да уж, Лив, — произнёс он, и голос его звучал низко, с ленивой угрозой. — Ну и в историю ты ввязалась.

Верёвки упали на пол с тихим стуком. Лив вскочила, попятилась назад, пока не упёрлась спиной в холодную бетонную стену. Глаза расширены, дыхание сбито.

— Хантер, пожалуйста... Я хотела сказать тебе это раньше, но не успела...— выдохнула она, поднимая руки в защитном жесте. — Не убивай меня. Я правда...

Он не дал ей договорить. Настиг в два шага, прижал к стене всем телом — жёстко, беспощадно. Ладонь легла на горло, пальцы сомкнулись ровно настолько, чтобы дать почувствовать: всё в его власти, любое движение может стать последним.

— Ты слышала, что я сказал?

Лив часто закивала, не в силах вымолвить ни слова. Пальцы вцепились в его запястье — не чтобы оторвать, а чтобы удержаться за единственную точку опоры в этом мире. И сквозь них она ощутила дрожь. Едва заметную, почти неуловимую, но она была. Рука Хантера дрожала.

— Я всё ещё могу убить тебя за то, что ты играла со мной, — прошептал он, чуть сжимая пальцы на её горле. Достаточно, чтобы она поняла — он не шутит.

Она сглотнула с трудом, глядя прямо в его глаза. И в них мешалось столько всего, что у неё перехватило дыхание сильнее, чем от хватки. Ярость, усталость, облегчение, и что-то ещё... что-то, чему она не смела дать имя.

Хантер медленно облизнул губы, глядя на неё в упор. Пахло от него порохом, железом и потом — тяжёлый, дикий запах схватки, запах смерти, от которого у неё закружилась голова.

— Но знаешь что? — выдохнул он, и голос сел до хрипоты. — Сейчас сама идея трахать тебя нравится мне больше, чем хоронить.

Он не дал ей ответить. Впился в её губы жёстко, жадно, почти грубо, вдавливая в стену всем телом, будто хотел стереть грань между ними, смешать их в одно целое. На вкус он был медью, горечью и чем-то ещё, от чего у Лив подкосились колени — опасным, пьянящим, невозможным.