Книга Подонки «Найди и возьми», страница 22 – Кейт Блейз

— Пусти! — зашипела она, врезая кулаком в его плечо. — Пусти, ублюдок!

Он не реагировал. Тащил её к маленькой двери в конце коридора — в подсобку для уборочного инвентаря. Рванул ручку, впихнул её внутрь, влетел следом и захлопнул дверь.

Внутри было темно, тесно, пахло хлоркой, пылью и старой химией. Полки с тряпками, вёдрами, средствами для мытья полов. Что-то острое — кажется, угол пластикового ведра — впилось в поясницу, когда он с силой вжал её в эти полки, прижимая своим телом. Запах хлорки смешивался с его запахом — терпким, дорогим, от которого у неё кружилась голова. Или это от нехватки воздуха?

— Ну ты и стерва! — выдохнул он, тяжело дыша, и его дыхание обожгло её щёку.

Лив открыла рот, чтобы выплюнуть очередное проклятие, но он не дал.

Его губы врезались в её губы.

Это не был нежный поцелуй. Это была атака. Ярость, смешанная с чем-то тёмным, голодным. Лив сопротивлялась яростно — била кулаками по его груди, плечам, пыталась оттолкнуть. Но он был сильнее, тяжелее, и его близость, его запах, жар его тела делали с ней что-то неправильное, предательское.

С каждым ударом силы таяли. Его тело казалось слишком тяжёлым, слишком горячим. Его запах заполнял лёгкие. И вдруг, на секунду — всего на одну проклятую секунду — колени подогнулись.

Она не поняла, как это случилось. Просто перестала сопротивляться. И этого хватило. Его язык проник ей в рот, горячий, наглый, и Лив издала звук, от которого захотелось провалиться сквозь землю.

Стон. Тихий, сдавленный, но самый настоящий стон удовольствия.

В голове билось: «Что ты делаешь? Остановись! Ненавидь его!» — но тело не слушалось. Она ненавидела себя за это. Ненавидела его. Ненавидела своё тело, которое откликалось на него вопреки всему. Поцелуй был яростным, как битва — они словно вкладывали в него всю ненависть, сражаясь за первое место, за власть друг над другом.

А потом Лив пришла в себя.

Она укусила его за губу.

Хантер дёрнулся назад, коротко выдохнув сквозь зубы. Хихикнул — удивлённо, отрывисто. Поднёс палец к губе, посмотрел на каплю крови. Секунду он просто смотрел на неё — и вдруг усмехнулся. Не насмешливо, как раньше. А с каким-то странным, почти восхищённым удивлением. Капля крови выступила на его нижней губе. Он вытер её пальцем и снова перевёл взгляд на Лив.

— Знаешь, Лив, — сказал он, вытирая кровь с губы. — Твоё тело на самом деле честнее тебя. Оно не врёт. В отличие от твоего рта.

Она смотрела на него, тяжело дыша. Внутри всё горело — от стыда, от ярости, от того, что он был прав. Чёрт бы его побрал.

Хантер развернулся, провёл рукой по джинсам — там, где ткань натянулась. Поправил. Медленно. Показательно. Давая ей это увидеть, запечатлеть в памяти. Потом открыл дверь, и в подсобку ворвался свет из коридора — яркий, режущий глаза.

На пороге он остановился. Обернулся. Взгляд — тёмный, тяжёлый, изучающий. Будто он уже решал, что сделает с ней в следующий раз.

— Нужны будут бабки, — бросил он через плечо. — Я думаю, ты сможешь меня найти.

Помахал рукой на прощание — лениво, небрежно — и вышел.

Дверь захлопнулась. Звук гулко разнёсся по тесной подсобке.

Лив стояла, прижавшись спиной к полкам, и не могла пошевелиться. Губы горели огнём. На языке остался привкус — железо, его кровь, его запах. Руки дрожали. Колени подкашивались.