Книга Наши лучшие дни, страница 72 – Клэр Ломбардо

— Так приятно с тобой пообщаться, – вымучила Вайолет. Кажется, за четверть часа она израсходовала эмоциональной энергии больше, чем за последние десять лет. Вот они, ее сестра и мальчик, которого Вайолет все еще не может, как ни старается, даже мысленно назвать сыном, сидят рядышком. Глядя на них, игнорируя тревожные звоночки, которые при Венди всегда звенели громче, Вайолет заставила себя порадоваться, что эти двое нашли общий язык. Вайолет допила капучино. Проклятое молоко! Теперь до вечера кол в горле гарантирован. – То есть с вами обоими.

Вайолет родилась за четыре дня до Дня благодарения, и первым, что пришло Дэвиду на ум, было эгоистичное «слава Богу». Конечно, за то, что девочка крепенькая, здоровенькая, но еще и за то, что теперь есть отмазка от ежегодной обязательной поездки в Олбени-Парк. Отец отмечал этот праздник по раз и навсегда установленной схеме – сколько Дэвид себя помнил, на День благодарения у них были индейка, бурбон и футбол на двоих во дворике. Мэрилин отчасти оживляла унылый ритуал, но настоящего веселья или хотя бы душевности не удавалось создать даже ей. При каждой встрече с отцом Дэвид дополнительно укреплялся во мнении, что новая его жизнь куда лучше прежней. Пусть в ней мало покоя и полно мелких неурядиц, зато есть главное – теплота. В отцовском доме одинокое детство представлялось взрослому Дэвиду еще более одиноким. Хотелось поскорее уехать. Он позвонил отцу прямо из больницы, и тот после ряда стандартных вопросов уточнил с утвердительной интонацией:

— Так в четверг я вас жду.

Дэвид опешил. Мэрилин, вымотанная родами, то погружалась в беспокойный сон, то вздрагивала и открывала глаза.

— Не думаю, что мы сможем приехать. Мэрилин так быстро не оправится. И потом, с двумя малышками… это слишком хлопотно.

Мэрилин в очередной раз очнулась, прижала к себе новорожденную, одними губами спросила мужа: «О чем разговор?»

— Жаль, что ты раньше не предупредил, – сухо произнес отец.

— Мы ведь не знали точно, когда начнутся роды. Тут не угадаешь.

Почему приходится объясняться? Будто он, Дэвид, только что получивший на руки вторую дочь, опытнее собственного отца!

— Дай я с ним поговорю, – шепнула Мэрилин, потянувшись к телефону, и Дэвид не без колебаний передал ей трубку. – Рич, здравствуйте. – Она улыбнулась, как если бы свекор мог ее видеть. Симпатизировала ему. Еще после знакомства сказала: «Славный у тебя отец. Сразу ясно – добрая душа». – Как себя чувствую? Хорошо, Рич. Отлично. На седьмом небе. Малышка – вылитый Дэвид. – Тут она взглянула на Дэвида и подмигнула. – Нет, Рич, не в этом году. Нынешний День благодарения пройдет без меня. Я буду с маленькой. А к вам в гости приедут Дэвид и Венди. Тоже неплохо, да?

Дэвид окаменел. Вскинул руки к телефонной трубке, глазами выразил «Какого дьявола?». Ему достался сердитый взгляд.

— Оба ждут не дождутся, Рич. Я тоже хотела бы приехать, но… – Мэрилин помолчала, слушая. – Совершенно верно. Жизнь вносит свои коррективы.

— Господи, зачем? Зачем ты это сделала? – спросил Дэвид, когда она повесила трубку. Постарался, чтобы вышло не слишком зло, – как-никак, Мэрилин только что ему дочь родила.

С нарочитой тщательностью она стала поправлять детское одеяльце, затем взяла малышку на руки, поддерживая ладонью крошечную головку. Идиллический туман, гормональный всплеск – словом, пограничное состояние, вызванное процессом родов, вызвавшее любовь ко всему сущему, – вот что она переживала. Рядом с ней, по контрасту с ее лучистой радостью, Дэвид чувствовал себя ребенком – упрямым и черствым.