Книга Наши лучшие дни, страница 278 – Клэр Ломбардо

А потом Мэтт резко вскочил – потому что Венди вдруг подалась вперед, странно сведя плечи.

— Меня сейчас вывернет, – пробормотала она, сунула ребенка Мэтту и выскочила за дверь.

Через несколько минут приехали Дэвид и Мэрилин, и возобновилось вращение Земли, и Вайолет продолжила убеждать себя в собственной невиновности.

На часах почти девять. Спать ложиться рано. Грейс отодвинула последний номер «Тин Вог»^[179] и пошла в гостиную. На нижней ступеньке остановилась в нерешительности. Родители были видны ей сверху: папа растянулся на диване, мама с книгой сидела у него в ногах. Жужжал телевизор.

— Конечно, его признают виновным, – произнесла мама, на секунду отвлекшись от книги, взглянув на экран.

Лумис свернулся рядом с ней на полу.

— В идеальном мире – может быть, – возразил папа. – А вообще тот, на кого сразу думаешь, в итоге оказывается…

— Циник – вот ты кто.

— Должен же хоть один из нас двоих трезво смотреть на вещи!

Папа улыбнулся и слегка лягнул маму. Она пихнула его локтем. Грейс вдруг подумала: если бы их семейный сюжет развивался по нормальной траектории, безо всяких там Эпиложек, родители жили бы сейчас вдвоем. И сразу испугалась. Потому что вдруг им тоже это в голову приходит? Вдруг они досадуют: не будь Грейс, смотрели бы в свое удовольствие скучные передачи по телику, читали бы скучные книжки – без риска, что со второго этажа спустится девчонка-подросток? Тут мама подняла взгляд и заговорила с Грейс без намека на недовольство или раздражение:

— Что с тобой, милая?

Не иначе вид у Грейс чудной. Конечно: стоит на лестнице, таращится. Она поспешно шагнула с последней ступеньки, вошла в гостиную, присела возле Лумиса на корточки (всего в паре футов от матери) и стала гладить его по брюху, где слегка курчавилась тонкая шерсть. Лумис вздрогнул, но, поняв, что это всего лишь Грейс, закрыл глаза и снова сонно засопел.

— Ничего.

— Мы с папой смотрим «Закон и порядок». Присоединишься?

Грейс пожала плечами. Села на пол.

— Нет, я понимаю, – начал папа. – Мы всего-навсего парочка отстойных предков…

— Но нам будет приятно, если ты побудешь с нами. – Мама потрепала Грейс по волосам. – Надо ловить момент, пока наш последышек из гнездышка не упорхнул.

— Пока ты с нами, Грейси, мы тоже вроде молодые, энергичные, – подхватил папа.

Кажется, ситуация из тех, подумала Грейс, когда родители, вроде обращаясь к тебе, на самом деле разговаривают между собой; вымученно шутят, тщатся рассмешить друг друга.

— Ладно, я с вами посмотрю, только прекратите.

Длинной своей ногой в носке папа дотянулся-таки до ее волос. Грейс вскочила:

— Пап, ты совсем, да? Пнуть меня хотел – типа, брысь?

— Ничего подобного, солнышко, папа не хочет, – заворковала мама. – Иди ко мне, садись рядышком. Ты у нас, конечно, вся из себя взрослая, да еще и водительские права скоро получишь, а только дай я тебя по головке поглажу, пока эта головка целым миром рулить не начала.

— Да-да, – поддержал папа. – Побалуй нас своим присутствием, Гусенок, – в доме престарелых его будет очень не хватать.

— Оставь пессимизм, Дэвид! – Мама подвинула папины ноги. – Давай-ка потеснись, а то ишь развалился. Освободи место для Гусенка.

В целом мире только эти двое безоговорочно, абсолютно счастливы находиться в обществе Грейс. Но нельзя ведь дружить с собственными родителями! Грейс поднялась с пола, устроилась на диване, притянула к груди колени.